На этот раз в церкви был священник, совсем молодой парень, чуть-чуть постарше меня, хотя, возможно, так казалось из-за рыжеватой окладистой бороды, а на самом деле он даже моложе. Он ходил по церкви, останавливался перед каждой иконой, крестился, кланялся и что-то бормотал. Я положил по тысяче рублей в два ящика для пожертвований и проигнорировал третий ящик, тот, который на нужды бомжей. А потом я встал на колени посреди церкви и долго молился, примерно так же, как вчера, только сегодня это было проще, очевидно, начала вырабатываться привычка.
Помолившись, я встал, отряхнул колени, еще раз поклонился распятому Христу, перекрестился, направился к выходу и услышал совсем рядом тихое покашливание. Я обернулся и увидел, что священник оценивающе смотрит на меня, явно решая, заговорить со мной или нет. "А почему бы и нет", - подумал я, и подбодрил его легким кивком головы.
- Извините, если вмешиваюсь не в свое дело, - начал священник, - мне показалось, что вам нужна помощь...
- Допустим.
- Мне кажется, вас что-то гнетет. Не знаю, что именно, то ли с кем-то из ваших близких беда, то ли совесть у вас нечиста, честно говоря, это даже неважно, потому что я хотел бы попытаться вам помочь в любом случае. Это часть моей работы - помогать тем, кому тяжело.
- А кому сейчас легко? - усмехнулся я уголком рта.
Священник не улыбнулся в ответ, он оставался серьезным.
- Бог любит страждущих, - продолжал он, - бог любит всех, и каждый имеет шанс на прощение, что бы он ни совершил. Не забывайте, что даже Мария Магдалина попала в рай.
- И Сергий Радонежский, - добавил я, вспомнив подвиг означенного святого на альтернативном Куликовом поле.
- И Сергий Радонежский, - согласился священник, недоуменно похлопав глазами. - Давайте попьем чаю, я попробую помочь вашему горю.
- Вряд ли это в ваших силах.
- Не сомневаюсь, - улыбнулся священник, - но кто говорит о моих силах? Я просто инструмент в руке господней, а вы ведь не будете отрицать, что он способен решить вашу проблему? Конечно, не будете, иначе не пришли бы в храм.
Мы вышли в неприметную дверь в дальней стене, немного поплутали в узких коридорчиках, густо захламленных всякой дрянью, и изрядно провонявших ладаном и еще чем-то подобным, и, наконец, оказались в маленькой комнатке, напомнившей мне армейскую каптерку. Обстановка этой комнатки включала в себя покосившийся кухонный стол, три рассохшиеся табуретки и множество разнообразных шкафчиков и комодов, напичканных разнообразным хламом. В центре стола стоял электросамовар, который священник немедленно включил и уселся на одну из табуреток, жестом указав мне на табуретку напротив. Я сел.
- Меня зовут отец Спиридон, - представился священник, - но вы можете опускать титул. Какой я вам отец, в самом деле?
- Сергей, - представился я и протянул руку. Спиридон пожал ее, ладонь священника оказалась неожиданно крепкой и мозолистой, она никак не сочеталась с худосочным телосложением и высоким, чуть-чуть женственным голосом.
- В чем ваша проблема, Сергей? - спросил Спиридон. - Постарайтесь охарактеризовать ее максимально коротко, не вдаваясь в ненужные подробности. Меня совершенно не интересует, как конкретно вы согрешили.
- Вы думаете, дело в том, что я согрешил?
- Мне так кажется. Я неправ?
- Вы правы. Скажем так, я нарушил одну из христовых заповедей.
- Вы раскаиваетесь?
- Не знаю. Честное слово, не знаю. Если бы я смог прожить этот момент еще раз, даже не знаю, как бы я поступил. Боюсь, что так же.
- Интересно. А с чем у вас ассоциируется эта проблема?
- Не понял.
- Какой-нибудь образ, желательно зрительный. Ну, там, камень на сердце, стадо лягушек на болоте...
- Хм... пожалуй, вампир.
- Вампир? Оригинально. Чем вам мешает этот вампир? Он сосет вашу кровь?
- Нет, он не сосет. Скорее, это я сосу.
- То есть, вы ассоциируете вампира не с внешней угрозой, а с самим собой?
- Вроде того.
- Это как бы ваша альтернативная сущность, которая вас пугает?
- Точно.
- Попробуйте с ней поговорить.
- С кем? С вампиром?
- Да.
- Эээ... святой отец, вы наркотики не употребляете?
- Не употребляю. Я согласен, мои слова могут показаться глупыми, но попробуйте преодолеть эту глупость, она только кажущаяся. Когда вы стоите на коленях перед распятием и молитесь, с точки зрения атеиста это выглядит не менее глупо. Я уж не говорю о ваших пожертвованиях. Кстати, почему вы ничего не жертвуете на приют для бездомных?
- Ненавижу бомжей.
- Почему?
- А за что их любить?
- Бог любит всех.
- Я не бог.
- Его часть незримо присутствует в каждом творении. Не забывайте, бог создал человека по своему образу и подобию.
- Тем не менее. По-моему, глупо давать деньги тому, кто их немедленно пропьет. Подкармливать бомжа - это как делать припарки мертвому или колоть морфий умирающему от рака. Никогда не понимал, почему усыпить животное гуманно, а продлевать страдания человека тоже гуманно.
- Вы читали евангелие?
- Читал.
- Помните, что говорил Христос о милосердии?
- Помню.
- Боюсь, вы не поняли самого главного. Но это не имеет отношения к нашему сегодняшнему разговору. Вам чай с сахаром?
- Лучше без. А какой чай, кстати?