Но обо всем по порядку.
И я решила начать с самого начала. С рассказа об отце. Кем был, чем занимался, как умер. Что нашли в его кабинете, вернее, что ничего не нашли и это кажется мне странным. Что написано в официальных бумагах. О том, что просила Тома что-нибудь раскопать, потому что не верила в случайную смерть. О том, что он ничего не смог найти. Не потому, что ничего не было, а потому, что выше головы не прыгнешь.
Макс не перебивал меня и не задавал пока никаких вопросов, внимательно слушал и иногда слегка хмурился.
— Отец был сильным магом, никогда не болел и не жаловался на здоровье, не могло его сердце просто взять и остановиться. Мама совершенно точно что-то обо всем этом знает, но молчит. Когда разговор заходит на эту тему, она злится и начинает нервничать, — я замолчала и посмотрела в окно, чтобы успокоиться, рассказ дался мне тяжелее, чем я думала.
Макс молча ждал, пока я соберусь с мыслями. А я посмотрела в свою чашку с кофе, пытаясь подобрать слова, сделала глоток и продолжила:
— Мы с папой были очень близки, его смерть сильно отразилась на моей жизни, — я усмехнулась, но не стала говорить, что должна была читать лекции по истории в Академии, а не стоять за стойкой бара, — я должна узнать, что произошло, для меня это важно, — и только тогда посмотрела ему в глаза.
— Ты поэтому сегодня была в участке? — Серьезно спросил он. — Ты ведь была у Тома?
Я кивнула, а он продолжил:
— Что заставило тебя снова поднять эту тему? Я ведь правильно понимаю, какое-то время все было спокойно?
И я показала ему фотографию.
— Справа — мой отец, — пояснила я, а тот, что слева… его призрак приходил ко мне три дня назад и его труп мы с Томасом на следующий день нашли закопанным под деревом в Северном парке.
И вот тут его брови взметнулись вверх, а я хмыкнула.
— Да, ты же не веришь в спиритов.
— Дело не в этом… — начал он.
— Ладно, забыли, — я подняла ладони вверх, мне не хотелось развивать эту тему, — давай так, его труп нашли два дня назад в Северном парке, — повторила, — а сегодня я нашла эту фотографию в старых альбомах, в подвале родительского дома. И как только мама увидела это фото у меня в руках, решила убрать все альбомы подальше. Я хочу знать, что все это значит. Ты можешь мне помочь? — спросила я и посмотрела ему прямо в глаза.
И только сейчас поняла, что не подумала о самом главном: мне же нужно будет ему заплатить. А я сама не раз уже отмечала, что берет он дорого. Ладно, кое-какие сбережения у меня были, в крайнем случае, попрошу у Сэма в счет зарплаты. И поспешила добавить:
— Я не прошу делать это бесплатно, само собой, я заплачу.
Он как-то странно посмотрел на меня, мне показалось, что с легким укором. Но это ощущение быстро исчезло, а он тихо проговорил, глядя на фотографию, будто о чем-то размышляя:
— Само собой, — а потом ответил уже громче и увереннее, — хорошо, я сделаю все, что смогу, но ты должна будешь предоставить мне всю информацию, какой владеешь.
— Я рассказала тебе все, что знаю.
— Вдруг что-то вспомнишь по ходу дела.
Я кивнула.
— А для начала, скажи, твой отец занимался чем-нибудь, кроме профессорской деятельности?
— Нет, я же сказала, он работал в академии. Почему ты спрашиваешь? — недовольно спросила я.
— Сана, успокойся, — примирительно сказал он, — ты думаешь, я тебе не верю? Это не так. Если бы я не поверил, не согласился бы помочь. Я просто хочу видеть всю картину произошедшего.
Я немного расслабилась после его слов, а он задал новый вопрос:
— Он всегда жил и работал в Ингфоле?
— Ну, он уезжал иногда в Оферхолм. Но ведь наша академия — филиал столичной, его иногда вызывало начальство. Так он говорил, — неуверенно закончила я.
— Ясно, — кивнул Макс, — ты сама-то, что обо всем этом думаешь?
— Не знаю, — пожала я плечами, — просто чувствую, что что-то здесь нечисто. Последние пару месяцев перед смертью отец стал странно себя вести. Отгородился ото всех, почти ни с кем не общался, даже мне почти перестал звонить, а я до него часто просто не дозванивалась, такого раньше никогда не было.
— Почему он тебе звонил? — недоуменно спросил Макс, — Разве ты не жила с родителями?
— Когда он умер, я училась в Королевской Академии в Оферхолме.
— Правда, — удивился он, — и на кого же?
— Это не относится к делу, — недовольно пробурчала я.
Он улыбнулся:
— Можешь не говорить, если не хочешь, — спокойно согласился со мной.
А я подумала, что, наверное, веду себя глупо, просто я не привыкла делиться с кем-то подробностями своей жизни. Поэтому решила исправиться и, вздохнув, сказала:
— Я училась на историческом факультете. Моя мама тоже преподает историю в той же академии. А я должна была стать там еще одним преподавателем истории мира.
— А работаешь барменом в баре? — удивился он.
Ну да, нечасто встретишь выпускников Королевской Академии, разливающих спиртное по бокалам.
— Я же сказала, что смерть папы сильно повлияла на мою жизнь, — тихо повторила.
Макс внимательно на меня посмотрел, но спрашивать больше ничего не стал.
