Мы молча доехали до гостиницы. Всю дорогу я просто смотрела в окно и пыталась понять, что же обо всем этом думаю. То, что отец скрывал работу в лаборатории Оферхолма, само по себе неприятно, но информации слишком мало. Он мог заниматься чем угодно и, пока я не знала точно, что же он делал, размышлять на эту тему бессмысленно. Можно додуматься до чего-то по-настоящему страшного. Интересно, хватит возможностей Макса, чтобы узнать, в чем именно заключалась работа отца и Мартина Бэрриса?
Несмотря на все эти более чем разумные мысли, состояние мое было подавленным, и я как-то не заметила, когда открылась для призраков.
Но поняла это только тогда, когда перед самыми дверями гостиницы меня, без всякого предупреждения, бросили в воду. А потом еще раз. И еще. Я даже не успела осознать, что передо мной вырос призрак, как уже почувствовала себя, с головой, погруженной в ледяную воду. Не знаю, обозлился ли призрак на меня за что-то или он и при жизни не отличался добротой, но мне не удосужились даже показать события, предшествующие падению. Вот я собиралась сделать шаг, чтобы зайти в раскрытые двери гостиницы, и вот я уже вижу размытый силуэт человека, там, над водой, и чувствую, как что-то тяжелое тянет меня ко дну. Я стараюсь не дышать, но, в конце концов, делаю вдох — легкие наполняются водой, и становится больно. Очень-очень больно. Темнота — и через мгновение я прихожу в себя, трясясь от холода, пробирающего до костей.
Не могу сфокусировать взгляд, дышу часто и неглубоко, потому что каждый вдох отдается болью где-то в легких. Слышу, как меня зовут, но звук идет, будто сквозь толщу воды.
Обхватываю себя за плечи в попытке согреться и чувствую, как меня берут на руки и куда-то несут. Мне бы хотелось, чтобы измученное сознание покинуло меня и дало бы небольшую передышку, но окончательно пришла в себя, когда Макс аккуратно положил меня на диван. Меня все еще трясло, как будто в жутком ознобе и он принес плед, в который укутал меня с головой.
— Сана, — с неподдельной тревогой в голосе в который раз позвал меня Макс, а я порадовалась, что, наконец, слышу, как полагается, — ты меня слышишь?
— Д-да, — заикаясь, ответила и, разозлившись на саму себя, выдохнула сквозь зубы, — боже, почему так холодно?
— Сана, тебе надо успокоиться, — сказал Макс, осторожно взяв меня за плечи, — твой озноб, скорее всего, реакция организма на стресс.
— Нет, — я покачала головой, — это призрак. Человек умер, утонув в ледяной воде, а я расслабилась и открылась, и погружение получилось слишком сильным.
Я усмехнулась, но Макс остался серьезным, не оценив получившийся каламбур.
— Что нужно делать? — спросил он.
— Не знаю, такого еще никогда не было. Наверное, просто подождать.
— Тебе в любом случае нужно успокоиться, — сказал он и ушел куда-то вглубь номера.
Вернулся через пару минут с бокалом в руках и протянул его мне. Решив, что мне действительно сейчас не помешает глоток чего-нибудь горячительного, молча приняла бокал. В нем, переливаясь всеми цветами янтаря, плескался бренди. И я, стуча зубами о край бокала, сделала два глотка.
Внутрь скользнул комок жидкого огня, тут же сменившись приятным теплом, разлившимся по телу. Сделав еще два глотка, я понемногу успокоилась, холод отступил, и я смогла расслабиться. Выпуталась из пледа, села и, откинувшись на спинку дивана, устало проговорила:
— Спасибо.
— Не за что. — Последовал такой же тихий ответ. — Так что ты видела?
Я вспомнила о необходимости рассказать видение и, не имея ни малейшего желания вновь захлебнуться в ледяной воде, сказала:
— Я даже не сразу поняла, что передо мной появился призрак. Мужчина, но я не успела его разглядеть. И увидела немного — сразу очутилась под водой. Но это не несчастный случай, что-то тянуло его ко дну, как будто к ногам был привязан какой-то груз. А кто-то наверху, над водой стоял и смотрел.
— Почему он не показал тебе больше? — спросил Макс. — Того, кто сбросил его в воду? Как ты должна ему помочь.
— Возможно, ему это и не нужно. Скорее всего, он хочет, чтобы я помогла найти тело. Вот только как я его опознаю? Я даже не знаю, как он выглядит.
— Как он выглядит, уже не важно. Когда его достанут со дна, опознать тело будет сложно.
Это так, мне приходилось разыскивать утопленников и то, что доставали из воды, мало походило на то, что являлось мне. Тело раздувалось и синело. А если его еще находил кто-то, питающийся падалью, опознать было практически невозможно. А таких милашек в реках Эрдейла водилось немало.
Но я не могла не отметить, с каким цинизмом это было произнесено. И меня в который раз передернуло от несоответствия.
Я уже открыла рот, чтобы задать еще даже не оформившийся до конца вопрос, когда увидела за спиной Макса призрака. Не знаю как, но я поняла, что это был он. Тот, чью смерть я только что пережила. Лет двадцати пяти, брюнет и, должно быть, при жизни был очень красив. Он буквально сверлил меня взглядом.
— Нет, — испуганно выговорила я, боясь снова погрузиться в ледяной кошмар, — нет, нет, нет.
— Сана? Что? — требовательно спросил Макс.
— Он здесь, у тебя за спиной.
