— Ты мне что, нянька? — Выпалила я, но тут же устыдилась собственной несдержанности. — Черт. Прости, Макс, я не хотела.
Но собеседник мне попался крайне понимающий. Вместо того чтобы разозлиться или обидеться, он предпринял попытку донести до меня что-то успокаивающее.
— Сана… — начал он.
— Нет, — я выставила перед собой ладонь, — не надо.
Макс замолчал. Он снова уловил тот самый момент, когда я не хотела ничего слышать. Зато испытала острую необходимость говорить. Неважно что, просто говорить, чтобы чувствовать, что я еще жива.
— Интересно, после смерти я бы тоже пришла к кому-нибудь из спиритов? Хотя нет, не пришла бы. Отец ведь так и не пришел ко мне. Почему? Чтобы я не лезла в это дело? Я бы тоже ни к кому не пришла, чтобы никто больше не пострадал из-за этой истории.
Замолчала, а Макс попытался еще раз.
— Сана…
Но я снова не дала ему сказать, на что он только поджал губы, но не попытался перебитьО
— Не то, чтобы мне было жалко моей жизни, но знаешь, как-то неприятно осознавать, что меня могли буквально размазать по стенке.
И, помолчав немного, уже твердо сказала:
— Я не останусь под замком, Макс. Это не обсуждается.
— Ты же понимаешь, что это не похоже на запугивание? — Он внимательно и серьезно посмотрел мне в глаза. — И что, скорее всего, попытка повторится.
— Да, — ответила не менее серьезно, — но в четырех стенах я сойду с ума, а это может быть даже страшнее.
Именно так. Учитывая свой дар, я не исключала и этого варианта.
— Хорошо, — сказал он после минутного молчания, — утром я отвезу тебя на работу, а сам поеду к Тому и вытрясу из него все, что можно. В любом случае, за день я что-нибудь придумаю, и заберу тебя после работы. Сегодня, я думаю, тебе лучше остаться здесь. Пойдем, я покажу тебе комнату.
Я, в общем-то, не имела ничего против. Выходить на улицу боялась, и, несмотря на то, что спать не хотелось, отдохнуть мне было необходимо.
Мы прошли по коридору мимо уже знакомого мне кабинета, повернули, и Макс услужливо распахнул передо мной дверь гостевой комнаты.
— Проходи и подожди, я сейчас.
Я послушно зашла внутрь и огляделась. Ничего особенного, обычная гостевая. Шкаф, кресло, комод и идеально застеленная кровать. Вокруг ни пылинки, хотя чувствовалось, что здесь никто не живет. Все выдержано в нейтральных светлых тонах, справа дверь, видимо в ванную.
Макс появился через пару минут и протянул мне белую футболку.
— Надеюсь, подойдет для сна?
— Вполне, — я кивнула, принимая одежду, — спасибо.
— Отдыхай, — сказал он и развернулся к выходу.
А мне ужасно захотелось задержать его, чтобы он побыл рядом еще немного. От него исходила такая уверенность, что становилось легче, и я начинала верить, что со всем справлюсь. Может мне стоило подавить в себе этот порыв, я ведь уже решила, что моя симпатия — это лишнее, но не смогла и потому все-таки задала самый уместный, по моему мнению, вопрос:
— Забота о безопасности клиента входит в твои обязанности? Может лучше предоставить это полиции?
Макс повернулся, подарил вопросительный взгляд, подошел ближе ко мне спокойно и расслабленно, держа руки в карманах штанов, и только тогда ответил:
— Они уже доказали свою несостоятельность, разве нет? Убийца до сих пор на свободе. Хочешь проверить, смогут ли они тебя защитить? А если нет?
— А ты сможешь? — вырвалось у меня.
— У меня есть все возможности для этого, — серьезно ответил Макс.
Почему-то показалось, что дело не в несостоятельности полиции, сам же говорил, что возможно не хватает доказательств. А это все-таки не всегда их вина. А в чем тогда? В желании лично докопаться до истины. Похвально, конечно, но чем обосновано такое рвение?
— Зачем ты все это делаешь? — этот вопрос можно было отнести к разговору о безопасности, но Макс, кажется, безошибочно определил, что спрашиваю я совсем о другом. Правда, ответил все равно в рамках беседы.
— Ты наняла меня, я делаю свою работу, — пожал он плечами.
— И все?
Он как-то странно улыбнулся, протянул руку и погладил меня по щеке тыльной стороной ладони.
— Ты нравишься мне, Сана, и я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Потом убрал руку обратно в карман и сказал:
— Спокойной ночи.
И ушел, закрыв за собой дверь.
А я осталась стоять, комкая в руках его футболку. Вот так просто, да? И как понять, что он имел в виду? «Ты нравишься мне». Похоже ли это на признание? Учитывая нежное поглаживание по щеке. Хотя о чем это я? Это же Макс, он мог говорить о чем угодно. А даже если это и признание, простого «нравишься» мне, кажется, уже недостаточно.
Я с силой закусила губу, и легкая боль привела меня в чувство. Посмотрев на футболку в руках, только вздохнула и покачала головой, ругая себя. После чего переоделась и, забравшись в постель, на удивление быстро уснула.
Утро не принесло облегчения. Я выспалась, но отголоски вчерашнего происшествия не давали покоя. А при мысли, что нужно выйти на улицу становилось совсем тошно. Бред, конечно, если меня и попытаются убить снова, определенно выберут для этого другой способ. Правда, немного легче было от того, что не придется добираться до бара самой.
