Я не понимала, к чему этот вопрос. Почему бы сразу не начать с пафосных речей о чувстве долга? Я уже хотела высказать все это принцу, как вдруг увидела призрак девушки. Совсем молодой. Длинные светлые волосы с необычным пепельным отливом. С таким же, как у Макса. В голове промелькнула мысль, но я покачала головой, сомневаясь в своей догадке. Что заставило бы ее прийти спустя столько времени? Да и потом, я ведь понятия не имею, как она выглядела. Но она стояла и смотрела на Макса. Близко, только руку протяни. Я медленно двинулась в ее сторону. Крис заметил и даже привстал из-за стола с вопросительным:
— Сана?
Но я промолчала. А Макс выпрямился и сделал шаг в сторону, когда я подошла и встала на его место. Заглянула ей в лицо и удивилась. Это без сомнения был призрак, и взгляд был таким же мертвым, каким бывает у всех призраков, но парадоксальным образом в глазах угадывалась… грусть? Я никогда такого не встречала, хотя от Флинна и слышала подобные истории, будто встречаются такие, чистые душой настолько, что даже через десятилетия помнят, как сильно они кого-то любили. Я нахмурилась, а она протянула руку и погладила меня по щеке. Это было настолько неожиданно и неправильно, что я впала в ступор. Она улыбнулась, как-то легко, мельком и убрала руку. Ее губы что-то прошептали, но я, конечно, ничего не услышала.
— Я не слышу тебя. Покажи мне, я помогу.
Впервые в жизни мне по-настоящему захотелось помочь призраку, несмотря на то, что снова придется пережить боль и смерть. Это было странно, но казалось правильным. Она снова что-то прошептала и мне кажется, по движению губ я поняла, что она сказала, но не успела это обдумать. Реальный мир сменился видением, и я поняла, что не ошиблась. Она показывала вечер перед смертью. Ссора с братом, злость, обида, слезы, желание вырваться из дома. Затем шумная вечеринка, друзья, алкоголь, и тот, ради кого она так стремилась сюда, надеясь, что он ее ждет, целуется с другой. Боль, слезы, она бежит из дома, ее даже не пытаются задержать. Идет по ночной дороге вдалеке от редко проезжающих машин. Глубокая ночь, вокруг ни души и до дома далеко. Она хотела остаться на ночь, прийти домой уже утром. Она так верила, что помирится с любимым и проведет эту ночь с ним, что ее не пугал даже гнев старшего брата.
Постепенно страх вытесняет переживания о несчастной любви. Глупые переживания о глупой подростковой любви. Так она думает уже сидя на полу какого-то заброшенного склада со связанными руками. Ее похитили, просто дернули за руку и втащили в мимо проезжающий автомобиль. А когда похититель рассказал ей, зачем она ему нужна и что с ней произойдет, пожалела, что не послушала брата, которого на самом деле очень любила, и не осталась дома.
Она показала весь разговор, каждое слово. Существует ритуал передачи резерва. Смертельный для отдающего, запретный и почти никому не известный. Но для заместителя начальника службы безопасности младшего принца не было проблемой найти его в закромах королевского хранилища знаний. Она узнала его. Доран Форс, так она назвала его в своих мыслях, которые почему-то сейчас были доступны и мне. Он объяснил, что после ритуала у забирающего резерв увеличивается вдвое. Воспользовавшись накопителями и заполнив его до краев, можно совершать невероятные по нашим временам вещи.
А потом был сам ритуал. Это было просто и на первый взгляд как будто не страшно. Он лишь нарисовал ей на запястьях, стопах и лбу какие-то знаки, а затем произнес что-то длинное и заковыристое на незнакомом языке. Сначала ничего не происходило, но через пару минут пришла боль. Сильная, ослепляющая, выкручивающая суставы, заставляющая биться в припадке и умолять о смерти, как избавлении. Будто ломаются разом все кости, рвутся внутренности, и кровь в сосудах кажется кипятком. Она кричала, и этот страшный крик отдавался в ушах моим собственным.
Я не сразу поняла, где закончилось видение, и началась реальность. Всегда приходила в себя резко, но сейчас казалось, что я все еще там, на заброшенном складе, умираю в агонии. Лишь когда сквозь крик и плач пробились знакомые взволнованные голоса, поняла, что все закончилось. Я сползла по стене и села на пол, потому что ноги не держали, продолжала плакать, закрыв лицо руками и кричать, потому что не было сил остановиться, заглушить боль, что, казалось, поселилась в теле навсегда. Меня гладили по голове и говорили что-то успокаивающее, но только слова Макса о том, что нужно позвать врача, я, в конце концов, смогла осознать. И почти перестала плакать. Меня все еще трясло и болело все тело, но я должна была ему сказать. Вцепилась в его руку, не давая подняться, подняла к нему заплаканное лицо и сказала:
— Это была Кэсс. Кассандра.
Я бы не смогла описать ту бурю чувств и эмоций, что промелькнули в его глазах за долю секунды. И, предупреждая самый главный вопрос, выпалила:
— Я знаю, кто убил твою сестру.
