— Да, но участия не принимала. — Потом помедлил, будто решая, говорить или нет, и все-таки продолжил. — Помнишь, ты видела, как к ней приходил человек, которого она не пустила в дом? Это был служащий резиденции, один из немногих, кому твой отец доверял. После его смерти мы изъяли все документы и бумаги из рабочих кабинетов. Но, разбирая подвал, твоя мама нашла кое-что, не слишком важное, но в случае с профессором все имеет свою ценность. Непонятно, как бумаги оказались в подвале, но она не стала разбираться и позвонила с просьбой забрать их. И в этот вечер ты осталась у нее. А на следующий день за бумагами пришли. Ты все правильно поняла, она испугалась, что ты можешь увидеть, как она что-то кому-то передает, и не пустила его в дом.
— Она могла сказать, что пришли из Академии. Я бы поверила.
— Она испугалась, — мягко повторил Макс, — попросила зайти позже, но… — и он замолчал.
— Но, — поторопила я, уже понимая, к чему он ведет.
— Но через день ты привела меня в подвал, и я нашел то, что нужно. Не знаю, почему она оставила их там, а не спрятала в своем кабинете, но я рад, что не пришлось ничего изобретать, чтобы попасть туда. Ну, и заодно очень удачно попалось фото твоего отца и Себастиана, — пожал он плечами.
Я молча смотрела на него. Чувствовала ли я себя дурой? Не больше, чем вчера. Но вновь возвращаться к этому разговору не хотела.
— Отлично, — я все-таки не сдержала сарказма, — теперь мы выяснили почти все. Так, когда я смогу увидеться с ней?
— Я думаю, завтра. Зачем тянуть.
— Крис ведь согласится? — не то, чтобы меня волновало его мнение, но нарываться на недовольство не хотелось.
— Если это твое условие — да. Спокойной ночи, Сана. Очень надеюсь, что разговор с мамой поможет тебе, а не усугубит.
Он повернулся, чтобы уйти, но я остановила его, вспомнив еще кое о чем:
— Погоди, у меня еще вопрос. Том знал, так? Знал, кто ты на самом деле. Поэтому он каждый раз смотрел на тебя волком?
Макс помолчал, но потом все же кивнул.
— Да. Он посчитал, что если я представился просто сыщиком, значит, собираюсь использовать тебя втемную. Но мы ведь уже выяснили, что это не совсем так? — Не дождавшись от меня подтверждения, он продолжил. — Я знаю, что он приезжал и говорил обо мне. Он очень хорошо к тебе относится, но все же понимал, что раскрывать меня — не самая лучшая идея. Том не зря занимает свое место, он хороший полицейский.
И ушел, не дожидаясь ответа. Злиться на Тома не было смысла, он честно пытался меня предупредить. Это я не послушала. Даже если бы он рассказал, вряд ли что-нибудь изменилось. Итог был бы один, я все равно оказалась бы в резиденции. А потому я просто отправилась спать, все-таки пожалев, что не выпила успокаивающий чай.
Наутро оказалось, что Макс еще на рассвете уехал по каким-то срочным делам, и я почувствовала что-то похожее на разочарование. Почему-то мне казалось, что он захочет сопровождать меня к маме, и, скорее всего, я даже не стала бы сопротивляться. Крис одобрил мою просьбу и выделил мне в сопровождение двоих охранников, хмурых и неразговорчивых, наказав им доставить меня туда-обратно в целости и сохранности. Был он при этом недоволен или нет, я так и не поняла.
Конечно, не позвонив, ехать к маме было бессмысленно. Нужно было убедиться, что я правильно помню расписание и сегодня утром ее еще можно застать дома. Она уже наверняка вернулась из Оферхолма, но так и не позвонила мне. Как и я — ей, впрочем.
Руки дрожали, пока я набирала мамин номер. А когда она подняла трубку, показалось, что не смогу сказать и слова. Наша последняя встреча вышла очень некрасивой. После того раза я не собиралась возвращаться к этой теме в разговорах с мамой больше никогда, но так вышло, что поговорить об отце нам все же придется. Надеюсь, в последний раз.
Мама несколько раз произнесла в трубку мое имя, пока я собиралась с мыслями. И, сделав глубокий вдох, я все-таки заговорила.
— Привет, мама.
— Ох, Сана, почему ты так долго молчала? У тебя все в порядке? Мне звонил тот полицейский, лейтенант Бейнс, искал тебя. Тебя нет ни дома, ни в баре, где ты?
— Мама, — остановила я поток вопросов, — могу я сейчас приехать к тебе? Ты дома?
— Да, пока да. Сана, что-то случилось?
— Я просто хочу с тобой поговорить.
— Ну, хорошо. Буду ждать.
Я положила трубку, понимая, что руки продолжают дрожать. Удивительно, что голос был ровным. Хотя мама, какой бы она ни была, на то и мама, чтобы даже по ровному голосу понять, что что-то не так. Она тревожится, переживает, это отчетливо было слышно. Вот только за меня или потому что понимает, что я не извиняться за прошлый раз к ней еду, а продолжить разговор.
В конце концов, я справилась с собой и бросила наблюдавшим за мной хмурым ребятам:
— Можем ехать.
Доехали мы быстро, я даже не успела подумать, что именно хочу сказать маме, но очень надеялась, что хотя бы раз в жизни она будет откровенна со мной.
