Он откуда-то знал, что я не сплю и звал меня. Но я молчала. Молчала, когда он требовал впустить его, молчала, когда просил. А когда услышала в его голосе отчаянную мольбу, не выдержала и подошла к двери, протянула руку, чтобы открыть… но не сделала этого. Потому что знала, стоит впустить, стоит увидеть, заглянуть в черные и невыносимо родные глаза, и я прощу ему все на свете. И уже не смогу прогнать. Не из комнаты, не из жизни. Я не верила, что можно быть счастливым в отношениях, которые начались со лжи, а у нас было именно так. И лучшим решением в этой ситуации посчитала забыть, что у нас когда-то что-то было.
Но как же нестерпимо больно слышать его голос, будто проникающий в самое сердце. Я огромным усилием убрала ладонь с замка и сказала тихо, говоря, будто с самой собой:
— Уходи.
— Сана, — спустя несколько мгновений послышался его голос, полный тоски, — не прогоняй.
Я прижалась лбом к двери, приложила к ней ладони, словно в попытке быть ближе к нему и, чувствуя слезы на щеках, попросила:
— Уходи. Пожалуйста.
Так будет лучше. Лучше для нас обоих. Мы не пара и, к сожалению, никогда ей не были. Еще несколько секунд я слышала его дыхание, а затем за дверью воцарилась тишина и я бы не смогла точно сказать, что я испытала в этот момент — облегчение или разочарование.
Еще немного постояв так, я все-таки отправилась в постель. Прокручивая в голове события дня, незаметно для себя уснула и снились мне черные глаза, глядящие на меня с такой нежностью, что щемило сердце. Но, к сожалению, на утро я совершенно не помнила, что видела во сне.
Зато прекрасно помнила, как прогнала Макса. И, несмотря на то, что чувствовала себя не в пример лучше, чем вчера, это решение все равно казалось правильным. Хоть все внутри и противилось этому, я надеялась, что время и привычная размеренная жизнь помогут справиться с чувствами.
Время до обеда я провела в комнате, очень надеясь, что уже сегодня вечером или хотя бы завтра утром смогу покинуть это место. Сфера найдена, я больше не являюсь помехой с точки зрения актарийцев. Что же касается информации, обладателем которой я невольно стала, думаю, меня попросят подписать бумаги о неразглашении. Ну, или принести какую-нибудь клятву. Я на все согласна, лишь бы поскорее забыть об этом кошмаре.
Я хотела просидеть в комнате до вечера, благо кормить меня не забывали, но после обеда готова была взвыть от собственных мыслей, рожденных скукой. Крис говорил, что я могу свободно передвигаться по территории резиденции. Я решила воспользоваться его столь щедрым разрешением и отправилась в парк. В тот самый, где не так давно повстречала Грега.
Как пройти от моей комнаты до выхода из здания, я знала, но в коридоре, ведущей к лестнице, у меня на пути встал вездесущий Ларс. Я вежливо кивнула ему, а он вместо того, чтобы пройти мимо, посчитал своим долгом напомнить мне:
— Мисс Амбери, смею напомнить, что вам запрещено покидать территорию резиденции. Если вам что-то нужно, скажите мне.
— Благодарю, Ларс, но все, что мне сейчас нужно — это свежий воздух. Я ведь могу прогуляться по парку?
— Конечно, — он слегка поклонился, — но будьте благоразумны, — и удалился.
С языка рвалась пара не очень приличных фраз, но я прикусила его и, резко развернувшись, пошла дальше. Черт знает, что такое! Как в этом месте вообще жить можно, если здесь даже дворецкий ведет себя, будто он родственник короля. Вся эта роскошь, учтивость слуг, длинные коридоры и атмосфера официоза давили и выводили из себя. Мне хотелось оказаться от этого места как можно дальше и больше никогда не приближаться к нему. И именно по этой причине я пошла в открытую для простых людей часть парка. Идти не близко, но мне было плевать, там я хотя бы могла представить, что пришла на прогулку из собственного дома, а не из апартаментов, предоставленных принцем, в которых черт знает кто жил до меня.
Добравшись до цели, я немного успокоилась и сбавила шаг. Прошлась по аллее до небольшого пруда, присела, погрузив руку в воду, и вздрогнула от незнакомого голоса, раздавшегося за спиной:
— Оставила бы ты его в покое.
Медленно обернулась и увидела перед собой ту самую девушку, с которой говорил Крис, когда я вернулась от мамы. Стройная миловидная блондинка сердито смотрела на меня.
— Простите?
— Что непонятного я сказала? Оставь Макса в покое.
— Мы разве знакомы? — выпрямилась и посмотрела на нее не очень дружелюбно.
— Нет, и мне бы хотелось не знать тебя и дальше.
— Взаимно. Тогда почему вы обращаетесь ко мне с такой странной просьбой?
Она посмотрела по сторонам, потом вздохнула и, подойдя ближе, уже спокойно без неприязни, сказала:
— Меня зовут Катрина, я ассистентка управляющего, но это не столь важно, — она быстро покачала головой, — может, это не мое дело, но мы с Максимиллианом знакомы давно, и я еще никогда не видела его таким разбитым. Не знаю, что между вами происходит, но он сам на себя не похож последнее время.
Мне совсем не нравился этот разговор и эта блондинка, я смотрела на нее недоверчиво, с прищуром, но она даже бровью не повела, чем еще больше напрягала.
