А патриарх Иосиф тоже проявлял осторожность, не принимал сторону ни крайних консерваторов, ни радикальных реформаторов. Понимал, что они способны наломать дров, опасался нарушения сложившихся традиций и предоставлял процессам идти самим по себе, постепенно. Но в 1652 г. Иосиф умер. На пост патриарха прочили Вонифатьева, однако он сослался на преклонный возраст и отказался. И назвал другую кандидатуру — Никона. Несмотря на то, что в «кружке ревнителей благочестия» взгляды на церковную реформу диаметрально различались, все его члены единогласно поддержали Новгородского митрополита. Надеялись, что это будет способствовать и их возвышению, что Никон на новом посту станет опираться на прежних товарищей. Алексей Михайлович с радостью согласился на выдвижение своего «собинного друга».
И вот тут-то Никон впервые проявил крутой характер. Человеком он был волевым, умным и крайне честолюбивым. И в качестве образца, какими должны быть патриарх и его власть, видел Филарета Романова. Да и за рубежом в эту эпоху были примеры церковников-правителей — Ришелье, Мазарини. Когда освященный собор уже нарек Никона патриархом, он вдруг отказался принять посох и прочие регалии. И отказывался до тех пор, пока сам царь не опустился перед ним на колени и не взмолился слезно. Но и тогда Никон выдвинул ряд условий. Потребовал, чтобы царь слушался его «как начальника и пастыря и отца краснейшего». 23-летний Алексей согласился и предложил «собинному другу» принять титул «Великого государя», какой носил он сам.
В лице Никона царь действительно получил толкового советника и помощника. Зато члены «кружка ревнителей благочестия» вскоре поняли, что крепко ошиблись. Делить с ними доставшуюся власть Никон не собирался. Въехав в резиденцию патриарха, он сразу обозначил дистанцию с бывшими соратниками. Их не то что не привлекали к совету, а вообще теперь не допускали дальше прихожей. А за церковную реформу он взялся единолично и весьма энергично. В 1653 г. издал и разослал «Память» — особый циркуляр, где требовал привести церковную практику в соответствие с греческой: осуществить сверку и исправление книг, перейти на троеперстное крестное знамение, литургию служить на 5 просфорах, писать имя Иисус через два, а не через одно «и»…
«Ревнители благочестия» возмутились. Сперва даже не новшествами, а тем, что Никон внедряет их одним махом, без обсуждения, без учета других мнений. В оппозицию патриарху перешел даже его покровитель, «умеренный грекофил» Вонифатьев. А Неронов подал Алексею Михайловичу записку, обвиняя Никона в еретичестве и прочих грехах. Но царю, видимо, сами «ревнители» успели надоесть бесконечными дрязгами, а «собинному другу» он вполне доверял. И передал челобитную на его рассмотрение. Никон же опять проявил свой характер. Либеральничать с оппозицией не стал, а рубанул сплеча. Приказал сослать Неронова в Спасо-Каменский монастырь на Кубенском озере и постричь в монахи. В защиту пострадавшего подняли голос Аввакум и Даниил Костромской — что же это, мол, творится? И мгновенно тоже отправились в ссылки, Даниил в Астрахань, а Аввакум в Тобольск.
Так начался церковный раскол… Однако утверждения некоторых авторов о всенародной катастрофе истине не соответствуют. Массовый уход в старообрядчество случился гораздо позже и подругам причинам. Изначально «Память» Никона никакого серьезного резонанса не вызвала, а Неронов и Аввакум ни малейшей поддержки в народе не получили. Кого поддерживать-то? Тех, кого и раньше прихожане от себя гнали? Большинство людей на встряски в церковных верхах либо не обратило внимания, либо восприняло их спокойно — на Руси привыкли доверять царю и патриарху, им виднее. Да и в большинстве храмов, конечно же, продолжали служить по-прежнему. Кто проверит в глубинке и кому надо переучиваться, что-то менять? Да и где их взять, новые исправленные книги?
