И Кромвель милостиво «удовлетворил» просьбу. Ему были отданы королевские дворцы Уайт-Холл, св. Якова, Вестминстерский, Сомерсет-Хауз, Гринвич-Хауз, Виндзор-Касл, Хэмптон-Корт. А в Сити по прозрачному намеку диктатора в его честь был устроен обед. Кромвель прибыл на него при всех королевских регалиях, кроме короны, и возвел лорд-мэра в рыцари — по британской традиции так делали короли при восшествии на престол. Себе в помощь он создал «орудие управления» из 21 человека, жаловал приближенным потомственное пэрство. В официальных и неофициальных документах писал о себе «мы» и от единственного лица издавал ордонансы, имевшие силу законов.
Но в военной области сосредоточение всех ресурсов в одних руках давало положительные результаты. Англия быстро наращивала флот. По предложению Блейка стали строиться огромные многопушечные корабли-крепости, с которыми не могли состязаться суда противника. К тому же
Нидерландам пришлось воевать не только с британцами — естественной союзницей англичан стала Португалия. Она активизировала наступление в Бразилии, и в 1654 г. пал Ресиф, последний опорный пункт голландцев в этой колонии. Внутреннее положение Нидерландов из-за блокады продолжало ухудшаться, и Генеральные Штаты запросили мира.
Переговоры стали ярким примером эгоизма и близорукости олигархов. Возглавлявший нидерландскую делегацию Ян де Витт совместил их с внутренними интригами и приватно попросил англичан о маленькой «услуге» — чтобы они добавили требование никогда не допускать к военному командованию представителей дома Оранских. Кромвель охотно согласился, ведь Оранские поддерживали Стюартов. И к тому же их устранение ослабляло обороноспособность Нидерландов. Обязательство относительно Оранских было включено в Вестминстерский мирный договор секретным пунктом. И олигархи сочли это крупным выигрышем для себя. За такую «услугу» они согласились уступить по всем прочим пунктам. Признали британский «Навигационный акт», обещали не помогать Карлу II и возместить ущерб, причиненный англичанам на морях и в колониях с 1611 г. В общем, стороны удовлетворили друг друга. И Кромвель заверил, что «мир достаточно широк для нас обоих». Даже предложил «по-честному» поделить его — голландцам уступить Азию, себе взять Вест-Индию и Америку, а сферы влияния в Африке и Европе разделить пополам.
Укреплялась центральная власть и во Франции. Хотя разброд и фрондерские настроения здесь были еще сильны. Бузили провинциальные дворяне, некоторые из них брали на себя защиту крестьян от сборщиков налогов и солдат короля (и за это взимали плату). Опять шумели о своих «вольностях». Тогда король издал воззвание, требующее от дворян забыть о внутренних дрязгах. Надо, мол, сплотиться и думать о том, как победить внешнего врага, Испанию. На многих подействовало. Воодушевились, достали старые шпаги и приехали к Людовику — дескать, располагайте нами, ваше величество! Однако он принял их сухо, велел ехать обратно в поместья и ждать, когда он их призовет под свои знамена. Но так и не призвал. Кому они были нужны? В отличие от героев «Двадцати лет спустя», большинство французских дворян эпохи Фронды никогда в жизни в армии не служило, пороху не нюхало, ну и как с такими воевать?
Пытался своевольничать и Парижский парламент, отказавшись зарегистрировать очередной указ. Королю пришлось прийти в парламент самому. При нем ослушаться не посмели и проголосовали единогласно. Но когда он ушел, парламентарии объявили, что голосование было не свободным и отменили регистрацию. Людовик узнал об этом, будучи на охоте. Тут же приехал как был, в охотничьем костюме (что считалось оскорблением для парламента), учинил разнос и изрек свою знаменитую фразу: «Вы думаете, что государство — это вы? Нет, государство — это я!» Ну а попутно Мазарини поработал другими методами. Попросту купил часть парламентариев (президента — за 300 тыс. ливров). И послушание главного судебного органа восстановилось.
К 1654 г. Людовик уже счел свое положение достаточно прочным и наконец-то, с запозданием, решил короноваться в Реймсе. Церемония, в общем-то, прошла скомканно. Не осталось старых пэров и большинства принцев, обязанных присутствовать на коронации. А архиепископ Реймсский, получивший этот пост в качестве доходного места, не знал церковной службы — ее пришлось проводить рядовым священникам. Сразу после церемонии Людовик с полками отправился на север, взял Седан, а потом осадил и захватил Стеней — последний оплот Конде на французской территории. Самого же Конде, вставшего во главе испанских войск, под Аррасом встретила армия Тюренна и нанесла поражение.
