Разлад подогревало его окружение. Противники России из числа старшины полагали, что под номинальной властью Карла или ослабленной Польши им было бы лучше. И распускали слухи, что наивный царь, помирившись с поляками, вообще отдаст им Украину — в надежде, что после избрания польским королем она все равно вернется под его власть. Слухи эти не имели под собой никакого основания, но на Украине после 8 лет войны не верили уже никому. И Хмельницкий в письмах к Алексею Михайловичу горячо доказывал ошибочность Виленского договора, доносил «о неправдах и хитростях лядских», уверял, что «они этого договора никогда не додержат, они на веру нашу православную давно воюют и никогда желательными быть не могут, а теперь они этот договор для того сделали, чтобы, немного отдохнув и договорившись с султаном турским и татарами и другими посторонними, снова на ваше царское величество воевать».
О коварстве Речи Посполитой в Москве прекрасно знали и без него. В наказах послам даже специально требовалось следить, чтобы король и паны при заключении договоров целовали крест, а не подставку под ним — подобным способом поляки давали обещания, которые заведомо не собирались исполнять. Уж конечно же, Посольский приказ знал и польские законы, по которым никакой договор не мог гарантировать королевского избрания. Но в той конкретной обстановке, которая сложилась в начале 1656 г., Виленский договор выглядел вполне здраво и реально. Ударить в спину Польша была не в состоянии. А если паны не исполнят своей части договора, ну и что? Это всегда можно будет использовать как предлог к новой войне. После разборки со шведами. И куда поляки денутся от условий, которые потом им продиктуют?
Предшествующие победы очень высоко подняли международный авторитет России. Вслед за Украиной «под государеву руку» попросилась Молдавия. Ее господарь Георгица Стефан направил посольство к Алексею Михайловичу, и был заключен договор, согласно коему Молдавия вошла в подданство Москвы. К царю прибыли послы австрийского императора, курфюрста Бранденбурга. И впервые в российской истории Алексей Михайлович организовал «посольский съезд», то есть международную конференцию с участием России, Австрии, Бранденбурга и Голландии — для обсуждения вопросов примирения с Польшей и войны со Швецией. К датскому королю Фредерику III выехало посольство стольника Данилы Ефимовича Мышецкого с предложением совместного удара на общего врага. А Ордину-Нащокину было поручено разузнать о состоянии дорог и укреплений в Лифляндии, склонять на сторону России местных жителей и установить контакты с герцогом Курляндии Якубом.
В Польше дело клонилось не в пользу шведов. Народной войны они не выдерживали. Шляхетское ополчение и партизаны громили их в хвост и в гриву. Карлу X пришлось оставить Краков и Варшаву. И русское командование выработало план войны довольно взвешенный и реалистичный. Не лезть в польскую кашу, а воспользоваться отвлечением туда шведских сил и пробить дорогу к Балтике. Для этого сосредотачивались две армии. Одна — в Смоленске, Витебске и Полоцке, а другая — в Новгороде и Пскове. Первая под командованием царя и Черкасского представляла собой ту же основную группировку, которая сложилась в ходе польских кампаний. Теперь ей предстояло вдоль Западной Двины наступать на Ригу и таким образом отрезать от главных сил Карла X Лифляндию — Северную Латвию и Эстонию.
На них некогда распространялась власть киевских князей, да и после разгрома Ливонского ордена Иваном Грозным они некоторое время входили в состав России, поэтому тоже считались «исконными» землями. Второй армией командовал Алексей Трубецкой. В ее состав вошли «служилые люди Новгородского разряда» и перебрасывался «прибылой полк» Ромодановского. Задачей этого войска было наступать на отрезанную Лифляндию, очищая ее от шведов. А вспомогательные удары наносились севернее, у устья Невы и в Карелии. По инициативе Никона к Трубецкому были направлены донские казаки, чтобы действовать на Балтике так же, как против турок на Черном море.
К походу на «немцев» (так называли на Руси все германоязычные народы, включая скандинавов) готовились еще с зимы. В Новгород, Псков и Полоцк шли огромные обозы с припасами. На Каспле и Белой строились флотилии. Речное судостроение на Руси вообще было очень развито. Существовало несколько типов судов: будары — грузовые баржи, дощаники, насады, челны — большие лодки, струги — довольно крупные суда, достигавшие 30–35 т водоизмещения, были струги «с чердаки и чуланы» (с каютами и трюмами). Ордина-Нащокина направили в Курляндию, договориться с герцогом Якобом о нейтралитете и просить его выступить посредником в переговорах с Ригой, чтобы склонить ее к сдаче.
