И сработало. Брюховецкий решил сам выступить против русских. Но наложился новый фактор. Изменник сам оказался обманутым. К нему собрались полковники с Правобережья, якобы отпавшие от Дорошенко. Приехал и мурза Челибей, посол от Турции и Крыма, чтобы принять присягу на верность султану (Брюховецкий принес ее на кресте и Евангелии). Пришло татарское войско. Но Челибей вдруг объявил, что оно отправится с гетманом только после уплаты 10 тыс. золотых. Сторговались на 7 тыс. А когда Брюховецкий с крымцами поехал к Диканьке, где он назначил сбор полкам, разыгрался последний акт заговора. Выяснилось, что туда же идет с войском Дорошенко. Потребовавший от левобережного гетмана сдать булаву, бунчук и знамя. Брюховецкий кинулся к Челибею, чтобы тот вмешался и именем султана приказал Дорошенко уйти. Однако мурза занял «нейтралитет» — дескать, ваши внутренние разборки ни меня, ни султана не касаются. Казаки вступать в сражение «за гетманов» отказались. А полковники, давно ждавшие этого момента, схватили Брюховецкого и выдали сопернику. По приказу Дорошенко его забили насмерть дубинами и бросили без погребения.
Да только и победитель просчитался — подобная расправа с гетманом возмутила рядовое казачество. Поднялась волна ненависти к Дорошенко, кричали, что он «татарскую веру принял». Ему неделю пришлось поить все войско, пока старшина не уговорила казаков признать его гетманом обеих частей Украины. Но настроения оставались шаткими. И татары, уже получившие с Брюховецкого плату «вперед», предпочли уйти в Крым, не забыв набрать украинцев в полон. Ушли и запорожцы. И поход на русских сорвался. Дорошенко вернулся в Чигирин, где чувствовал себя более уверенно, а на Левобережье оставил наказным гетманом Демьяна Многогрешного и своего брата Григория, поручив им ликвидировать оставшиеся очаги русского сопротивления.
Надо сказать, когда происходили эти события, канцлер (и глава Малороссийского приказа!) Ордин-Нащокин занял довольно странную позицию. Более важной задачей он почему-то счел реализацию статьи 8 договора с поляками — о балтийской торговой конференции. Убедил государя, что это «великое дело, какого в России издавна не бывало», и организовал посольский съезд в Курляндии, куда и отправилась делегация во главе с Ординым-Нащокиным. Были приглашены послы от Польши, Швеции, Бранденбурга. Чтобы вместе с поляками прижать шведов, а при посредничестве Бранденбурга превратить перемирие с Польшей в «вечный мир». Но затея с треском провалилась. Шведы отказались участвовать в съезде, указав, что условия их торговли с Россией уже оговорены Кардисским и Плюсским договорами, а с Польшей — Оливским, и менять что-либо они не хотят.
И поляки делегатов не прислали. Им было совсем не до этого. После заключения мира с Россией у них пошли сплошные свары. Ян Казимир в такой ситуации не желал портить отношений со шведамй. Он вообще уже цеплялся за соломинки. Силился одновременно получить поддержку как Москвы, так и Рима, как «русской», так и «католической» партий. В результате дошло до полной фантастики: он предложил царю свое посредничество в… заключении церковной унии. Дескать, в этом случае русские царевичи смогут претендовать на польский трон. А патриарх Московский сможет быть избран… новым папой римским, к чему он сам, Ян Казимир, приложит все усилия. Разумеется, Алексей Михайлович таких проектов даже и рассматривать не стал. И в августе под давлением магнатов король отрекся от престола.
В Польше забурлила борьба за трон. Шведы и Бранденбург проталкивали кандидатуру пфальцграфа Нейбургского, французы — принца Конде, австрийцы — кондотьера Карла Лотарингского. Из Рима примчалась Христина Шведская, предлагая себя. Литовская шляхта во главе с гетманом Пацем и Бростовским стояла за царевича Алексея Алексеевича. Но свистопляска заварилась такая, что даже Ордин-Нащокин возражал против участия в выборах, писал царю: «Корону польскую перекупят, как товар, другие». Сам же канцлер в Курляндии так и проторчал полгода совершенно бесцельно.
А Ромодановский действовал по своему плану. Он выждал, не вмешиваясь в междоусобицу Дорошенко и Брюховецкого. Взял Котельву и Опошню, помогал отбивающимся русским гарнизонам, однако держался близ границы. И только когда армии сторонников Дорошенко подошли на север, к осажденным городам, нанес удар. В сентябре выступил к Нежину, где оборонялся Иван Ржевский. Украинцы сняли осаду и бежали. Ромодановский повернул к Чернигову. Сюда привел свои основные силы наказной гетман Многогрешный. Он потеснил ратников Толстого, русским пришлось оставить и «старый город» и отступить на последний пояс обороны, в городской замок.
