Правда выше солнца полностью

Он ещё несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Кадмил и Спиро смотрели на него. Отчего-то они больше не спорили. Поверили? Решили, что Акрион не в себе, и его не переубедить? Неважно. Важным было сейчас совсем другое.

– Можно не спешить, – он сделал паузу, чтобы собрать в голове скачущие мысли. – Фимении уж не помочь. И, раз спешить некуда… Ответь мне, Кадмил. На вопрос. Это очень… Нужно.

– Какой вопрос? – Кадмил ещё улыбался, но улыбка была погасшая, точно он знал, о чём его спросят.

«О, будь свидетелем, Аполлон!»

– Я тебя видел, – сказал Акрион. – Гермес… Гермес Душеводитель. Как положено, встретил. Меня встретил, мой дух. В загробном царстве. И знаешь… Знаешь? Это был не ты. Ни обличьем. Ни… Ни голосом. Этот Гермес – он… Он не походил на тебя. Ни капли. Теперь скажи... Кто ты?

Афины. Четырнадцатый день месяца метагейтниона, восемь часов после заката. Близится утро, последнее для многих.

– Теперь скажи... Кто ты?

Бледный, с недужной испариной на лбу, Акрион глядел пристально, без упрёка, но так, что под этим взглядом невозможно было промолчать. Лудии вышли минутой назад, и в огромном зале с высоким расписным потолком остались только Кадмил, Акрион да Спиро. Они сидели втроём на полу перед самым троном.

«Кто ты?»

Вот оно, случилось – то, чего всегда так боялся Локсий. Смертный не верит богам.

Кадмил прикрыл глаза. Человеческое тело, слабое и ненадёжное, вымоталось до предела. Оно желало спать, спать долго, часов десять или больше. И совершенно не желало слышать вопросов, что требовали немедленного ответа. Это было вовсе не то тело, к которому Кадмил привык за долгие годы, но, видимо, перемен к лучшему ждать не стоило.

«Как же я устал, – подумал он. – Как же надоело это вранье, бесконечное и бессмысленное. Как надоела придуманная Локсием дурацкая роль».

– Я бы тоже послушал, как оно всё на самом деле, – послышался скрипучий голос Спиро. – Не знаю, в чём тут секрет, но если ты – Гермес, то я готов сожрать свои сандалии вместе с подошвами.

Кадмил вздохнул. Совсем недавно он постарался бы устранить Спиро из жизни Акриона. Сплавил бы куда подальше, устроил какой-нибудь нелепый несчастный случай. Например, нападение разбойников... («Как сделала Эвника», – мелькнула непрошеная мысль). Да, Эвника одобрила бы такое решение. Или можно просто поссорить Акриона со Спиро: такое решение одобрил бы Локсий. А проще всего – подстеречь назойливого паршивца в безлюдном месте и сжечь разрядом из жезла. Так сделала бы Хальдер. Впрочем, Хальдер не обеспокоилась бы поиском безлюдного места. Её никогда не заботили свидетели. Даже наоборот: жечь неугодных она любила при как можно большем скоплении народа. Такой вот стиль руководства.

Акрион по-прежнему смотрел в упор, не отводя глаз. Он всё ещё был похож на покойника – прозрачной выцветшей кожей, неживой гладкостью черт… Кадмил собрался с мыслями. Привычно поймал за хвост пришедшую на ум уловку.

– Это несложно объяснить, – сказал он. – Ты, дружище Акрион, лежал при смерти. Подсознание – или, как его называл Сократ, даймоний, – подсунуло тебе странное и нелепое видение. Должно быть, ты в последнее время много думал о том, правильно ли поступаешь. Гадал, по верному ли пути тебя ведет наставник. И не скрывается ли за его личиной некто коварный и злонамеренный. Или, возможно, кто-то ещё мог высказать такие мысли. (Кадмил бросил косой взгляд на Спиро, который, однако, никак не отреагировал). Вот и привиделся тебе... скажем так, идеальный Гермес. Голос твоей больной совести. И та же больная совесть подкинула в смертный сон покойных родителей. Такие дела.

Акрион моргнул и нахмурился. Спиро издал странный возглас – среднее между смехом и кряхтением. Оба они не проронили ни слова. Точно ждали, что ещё может сказать Кадмил.

«Не могу так больше, – подумал он вдруг. – Хватит. Можно было бы сейчас обратить всё себе на пользу. Не только развеять его сомнения, но и укрепить доверие. Но теперь я вижу, к чему ведёт эта проклятая игра. И не желаю в ней больше участвовать. Ст'архидия му».

Всё сошлось в этот миг. Всё, о чём говорил голос внутри головы. О чём говорил когда-то Локсий. Всё, вокруг чего вертелись мысли последнее время.

О, эта вечная борьба!

«Ты делал то, что сам считал должным. И это было зло».

Жертв божественного гнева будет не счесть.

«А тебе за это снова разрешать летать, выполняя хозяйские прихоти».

Боги устроены по-другому.

«Влага, какая струится у жителей неба счастливых…»

Даймоний – правда, которую ты сам знаешь о себе.

«Разум бога выше правды».