Когда вера определяет реальность, безумие – это одновременно сила и проклятие. Чем глубже погружаешься в сумасшествие, тем могущественнее становишься. Но у всего есть цена. Самые худшие кошмары начинают охотиться за тобой по ночам. Отражение в зеркале ненавидит тебя и хочет стать свободным. Оживают страхи, и в конце концов разум неминуемо умирает.Когда-то Бедект совершил ошибку, нарушил свой собственный кодекс. И теперь он хочет ее исправить. Новый бог, одержимый чистотой и совершенством, желает изменить весь мир, а потому Бедект намерен свергнуть его. И ничто не может остановить старого воина. Даже собственная гибель. Но в Послесмертии он оставил двух своих друзей, и те идут за ним по пятам, думая лишь о мести. Вдобавок за Бедектом охотятся безумные ассасины, а в небесах, прячась за облаками, парит что-то холодное и злое, раздирая реальность иллюзиями. И теперь сумасшествие и нормальность сойдутся в схватке, разрывая саму ткань бытия.
THE MIRROR’S TRUTH – Copyright © Michael R. Fletcher
© Мария Гинзбург, перевод, 2024
© Михаил Емельянов, иллюстрация, 2024
© ООО «Издательство АСТ», 2024
Посвящается моим дорогим Эмме и Шарлотте
Это роман о воплощениях безумия. По этой причине классификация гайстескранкен (безумцев), вам, скорее всего, мало что скажет. В конце романа вы найдете очень краткое определение каждого типа гайстескранкен, а также полный список персонажей. Или же вы можете прочитать книгу и узнать все сами. Иногда трудный путь оказывается самым приятным.
Больше сведений о мире Воплощенного Безумия и законах, им управляющих, можно найти здесь: http://michaelrfletcher.com/beyondwiki
Приношу свои извинения тем, кто умеет говорить по-немецки и/или по-баскски. Я действительно создал чудовищную смесь из двух ваших прекрасных языков. Потрясающая Джулия Китвария Сарен сделала все возможное, чтобы «почти немецкие» термины не так сильно резали ухо читателям из Германии. Но в некоторых случаях, по своим личным причинам, я предпочел проигнорировать ее советы.
Зеркало всегда лжет.
Из высокого, от пола до потолка, зеркала вышел чудовищный старик, иссеченный шрамами многочисленных – выигранных и нет – битв.
Кольчуга на нем была порвана в нескольких местах, кожаные доспехи – сильно потерты. И то и другое не по размеру: кольчуга была маловата, а доспехи – явно велики. В правой руке старик держал топор, на левой не хватало двух пальцев. Он сжимал и разжимал ее, и слышалось влажное похрустывание изношенных суставов.
Трое мужчин, игравших в кости за столом, посмотрели на него. Удивленными они не выглядели. Плохой знак. Старик обвел взглядом комнату. Чистая, но только самая необходимая мебель, и единственная дверь. Игроки в белых одеждах находились между ним и выходом.
– Парни, – сказал Бедект. – Вы, трое, – вы живые или мертвые?
Они снова уставились на него. Женщина лет двадцати появилась из зеркала за спиной Бедекта. Цюкунфт оглянулась на зеркало и сообщила:
– Вютенд. Геборене. Теперь я это вижу.
– Вот увидь ты чуть пораньше – это было бы очень полезно, – сказал Бедект.
Зеркальщица пожала худыми плечами, судя по всему, ничуть не обеспокоенная.
«Надеюсь, это означает, что в ближайшие пару мгновений я не умру», – подумал Бедект.
Цюкунфт заметила в зеркале что-то еще.
– О. Не разбивай… – начала она.
Трое мужчин вскочили из-за стола, вопя от тупой ярости и доводя себя криками до безумной жажды крови. Бедект, который и сам редко бывал далек от убийственного исступления, шагнул им навстречу, обрушил топор на плечо ближайшего мужчины и вогнал его глубоко в грудь противника. Глаза, только что горевшие гневом, широко раскрылись в ошеломленном недоумении.
«Никто никогда не думает, что придет и его черед».
Бедект рывком высвободил топор из трупа.
«Вютенд, вот дерьмо».
Он ненавидел этих безумных берсерков; они не чувствовали боли и всегда бились насмерть. Если удастся убить их до того, как они окончательно впадут в боевое безумие и перестанут испытывать что-либо, кроме безраздельной жажды крови, он выйдет из этой комнаты целым и невредимым, в компании всех оставшихся пальцев и зубов.
Второй мужчина – у него уже шла пена изо рта – вскарабкался на стол. Рассудок оставил его, а он сам – свое оружие. Он бросился на Бедекта, прижался к огромному воину всем телом, впился зубами в защищенное доспехом горло и принялся с жутким скрежетом кусать его.
Бедект пошатнулся под тяжестью противника. Если он упадет, с ним будет все кончено. Они разорвут его на части – и против повисшего на нем мужчины топор был бесполезен. Бедект бросил топор и уперся в горло противника локтем, изо всех сил пытаясь отпихнуть его. Третий мужчина заметил Цюкунфт и погнался за ней. Она отбежала так, чтобы стол оказался между ними.
Оставаясь на безопасном расстоянии от преследователя, Цюкунфт, пританцовывая, развернулась к нему лицом. Взметнулись юбки, в узкой длинной прорехе мелькнуло бедро, которое Бедект не успел толком рассмотреть. Она насмешливо расхохоталась.
«Она отвлекает его от меня».
Цюкунфт ни на миг не утратила присутствия духа, хотя жаждущий крови вютенд был совсем рядом. Она была опаснее, чем думал Бедект. Или более безумна. Одно, впрочем, не лучше другого.
