— Проведи подобный эксперимент сама и узнаешь, каково это, когда напротив тебя сидит недоброжелательная рожа и фиксирует все тобою сказанное, — пояснил Семен Иосифович. — Поневоле собьешься, скажешь что-то не то… Но это еще не все. Папаша-кагэбэшник научил сыночка различным способам добычи информации. Секретарша ректора, Татьяна Афанасьевна, рассказывала мне… Ой, сколько же она всего рассказывала! — преподаватель поморщился. — Вот тебе еще один свидетель. Дойду и до нее. Узнаешь, как честная женщина попалась на крючок. В общем, этот тип навыуживал у нее о новом начальстве массу информации. Когда разгневанный шеф пригласил его к себе в кабинет поговорить о его очередном прогуле, приставании к студенткам и невыполнении прямых обязанностей и предложил уволиться по собственному желанию, Шумелов выпалил ему:
— Хорошо, я сделаю так, как вы хотите, однако, покинув университет, я начну рассказывать о творящихся здесь делах на каждом шагу.
Ректор криво улыбнулся:
— О чем, например?
— Хотя бы о том, что вы берете взятки, — и до Татьяны донеслось, как он при этом усмехнулся. — Кстати, у меня есть свидетели.
Дальнейший их разговор продолжался шепотом. Секретарь больше не слышала ни слова. Однако через полчаса из кабинета вышел довольный Шумелов.
— Еще поработаем, Танечка! — радостно сообщил он ей.
После визита к ректору, уверовав в свою безнаказанность, наш дражайший Владислав Анатольевич совсем распустился, начав шпионить за каждым, включая студентов, — Сребренский поморщился.
— Зачем это ему было нужно? — спросила Катя.
— Для нас ведь не секрет, как именно ему сдают зачеты и экзамены, — пояснил Семен Иосифович. — С некоторыми студентками он занимается развратом, требуя от них удовлетворения своих сексуальных потребностей в самой извращенной форме.
— Почему же молчат их родители?!
Сребренский ухмыльнулся:
— Кому охота вылететь из вуза? Именно это и гарантирует девушкам Шумелов. Кроме того, они и сами боятся обнародовать некоторые факты. Представь, какими глазами потом посмотрят на их дочерей.
Зорина кивнула:
— Вы правы.
— Расскажу тебе об одном событии, — преподаватель придвинулся поближе. — Я буду не прав, если замечу, что наш самолюбивый новый ректор смирился со своим поражением. Он решил довести Шумелова до такого состояния, чтобы тот сам написал заявление. Вот, например, в прошлом году он поручил ему газету, сказав следующее:
— Мне стыдно, что на факультете журналистики работает не орган печати, а какой-то «боевой листок». Будьте добры до Дня студента предоставить мне большую четырехполосную газету.
Владислав Анатольевич поморщился:
— Мне за это заплатят?
Шеф приподнял брови:
— Напомните, какая у вас общественная нагрузка?
Шумелов отмахнулся:
— У меня их хватает.
— Вы не ходите на собрания, совещания, не посещаете общественные мероприятия, — загибал пальцы ректор. — Не высиживаете положенное заместителю декана время. И это все вам оплачивается. Так что, будьте добры, компенсируйте все эти средства государству за счет факультетской газеты.
Мой коллега не стал спорить. Он понимал: при таком отношении к своим обязанностям легко можно вылететь из вуза из-за несоответствия служебному положению. Представляю, в каком состоянии он пребывал несколько дней, пока ему не явилась неожиданная помощь в лице молодой журналистки, которая переехала жить в Приреченск к своей матери с трехлетним ребенком, уйдя от мужа-садиста. Негодяй не торопился платить жене алименты. Прожить на грошовую пенсию ее матери троим было невозможно, впрочем, как и устроиться в середине года в какую-нибудь газету. Кто-то посоветовал бедняжке, окончившей вуз с красным дипломом, податься в университет с направлением в аспирантуру — оно уже было у нее на руках. На свое несчастье, девушка вняла этому совету, явилась на факультет журналистики — и попала прямиком в горячие объятия Шумелова. Ее честные глаза сказали ему о многом, но, в основном, о желании немедленно работать.
— Вам повезло, — заверил ее Владислав Анатольевич. — Нам требуется главный редактор студенческой газеты. Приступайте к работе прямо завтра.
Не помня себя от радости, девушка полетела домой как на крыльях, на следующий день примчавшись работать — выполнять за этого мошенника его обязанности.
— Дурочка, — вздохнула Катя. — Она должна была поинтересоваться, когда ее зачислят, и поговорить об оплате.
