А потом он ушел так же стремительно, как появился, растаял в дверях, как призрак, — только метнулись полы его черного одеяния. Алазариан застыл на месте, глядя на дверь и удивляясь происшедшему. Несмотря на заверения Дакеля, он не питал к инквизитору доверия. А упоминание об императоре испугало Алазариана, напомнив, что они приехали в Черный Город по приказу Бьяджио.
— Но почему? — вслух удивился Алазариан. Пышные покои ответа не дали.
В тот же вечер, после неуютного обеда в обществе отца, Алазариан вырвался в город. Солнце опустилось за далекие холмы, и черные крылья Нара сомкнулись вокруг него, увлекая на переполненные людьми улицы. Как и обещал Дакель, ему предоставили карету с кучером: роскошный экипаж, который подошел бы и королю. В него были запряжены два одинаковых коня, а позолоченные оглобли имели форму морских змеев. Устроившись на краю пунцовых подушек, Алазариан смотрел в окно, прижавшись носом к стеклу. Экипаж ехал по бульвару, наполненному людьми и лошадями и затемненному высокими башнями с химерами и контрфорсами. В окнах мерцали тысячи свечей. Характерный металлический воздух столицы наполнял рот кислотой и заставлял постоянно откашливаться. Над головой полыхала симфония огня, вырывавшегося из высоких труб. Улицы кишели попрошайками и проститутками, толкавшими нарских аристократов, прогуливавших прилизанных собачек. По улицам с криками бегали дети — некоторые грязные, как крысы, другие такие же ухоженные, как их величественные родители. Алазариан наблюдал за всем этим с немым изумлением. Внезапно Арамур и Талистан показались ему невозможно далекими.
Леди Калида была права: на всем свете не было места, которое могло бы сравниться с Черным Городом. Столица Нара казалась выше гор и шире океана и обладала нереальностью — скорее нереальностью кошмара, чем нереальностью мечты.
Алазариан ехал в Библиотеку Черного Ренессанса. По словам Риана, там хранилось самое большое собрание манускриптов, созданное по приказу покойного императора Аркуса. Оказалось, что Аркус был поклонником науки и назвал библиотеку в честь своей революции. Название звучало странно, но Алазариану оно понравилось, потому что очень хорошо подходило к этому механизированному городу. Если библиотека окажется такой великолепной, какой ее считал Риан, то там должны найтись книги о Люсел-Лоре.
И, возможно, о волшебстве.
Алазариан поднял руки и внимательно их рассмотрел, поворачивая в серых сумерках. В его прикосновении было нечто необъяснимое. Этот город, который обладает своей собственной магией, может ответить на его вопросы.
Карета остановилась на перекрестке, пропуская вереницу людей и коней. Алазариан выглянул в окно и увидел, что к нему приближается женщина, делая многозначительные жесты. Она широко ему улыбнулась. Алазариан осмотрел ее с ног до головы, сразу же догадавшись, что она проститутка.
— Боже!
Он смотрел на нее сквозь стекло. Она подошла к карете, не обращая внимания на кучера, грозившего ей кнутом, и постучала в стекло. Когда она подмигнула, у Алазариана перехватило дыхание.
— О, как ты хороша! — сказал он, думая, что она его не услышит.
Женщина была молодой, с тугой кожей — совершенно не похожая на тех шлюх, которых он уже видел. Глаза у нее были черные, манящие. Казалось, она почувствовала его интерес и откинула назад волосы. Алазариан рассмеялся, вспомнив о монетах, которые он взял с собой. Почему-то ему казалось, что мать имела в виду совсем не это.
— Извини, — громко проговорил он, — не могу.
Она явно его расслышала: выразительно пожала плечиком, а потом повернулась и зашагала прочь. Алазариан проводил ее взглядом, восхищаясь ее походкой. А потом ему пришла в голову более мрачная мысль. Он снова посмотрел на свои руки и сжал пальцы. Может ли он быть с женщиной? Он уже вступил в тот возраст, когда это стало ему важно. Перемены, вызванные взрослением, принесли с собой и его странный дар, и
Карета тронулась дальше, увозя его от хорошенькой проститутки. Ему хотелось думать, что его мать не ошиблась, что его способности не просто делают его непохожим на окружающих, а для чего-то нужны.
Вскоре они оказались у светлого здания с белыми колоннами и скульптурными изображениями ученых на фронтоне. Алазариан прочел надпись над широким входом, сделанную буквами размером с человека. Слова были древненарские, но этот язык входил в образование Алазариана.
— "Учиться — значит ходить с Богом", — прочел он вслух.
Эта мысль вызвала у него улыбку. Он был не богом, а просто юношей, который ищет ответы.
Карета остановилась перед алебастровой лестницей. Алазариан не стал медлить. Он распахнул дверцу кареты и спрыгнул вниз, глядя на гигантское здание.
— Вот она, мастер Лет, — сказал кучер, еще один из бесчисленных рабов Дакеля. — Библиотека Черного Ренессанса.
— Поразительно, — откликнулся Алазариан. — Мне можно зайти внутрь? Час ведь поздний.
