— О, Редберн! Он хороший человек, но очень молод и чересчур осторожен. Он видит, что происходит. Он не дурак. — Горец опустил взгляд в кружку. — Ему просто страшно.
Это слово застряло в голове у Бьяджио. Всем было страшно. Страх в империи стал эпидемией.
Бьяджио поднес стакан к губам и сделал большой глоток, размышляя над новостями Глинна. О Валлахе очень давно ничего не было слышно, и он почти забыл о мстительном герцоге. Однако теперь оказалось, что Баллах о нем не забыл. Как мог он забыть о человеке, обезглавившем его дочь?
«Тэссис Гэйл дергает за веревочки, — подумал Бьяджио. — С кем еще он смог объединиться против меня?»
— Больше ты ничего не знаешь? — спросил он. — О Валлахе тебе больше ничего не известно?
— Больше ничего. Но я хотя бы смог тебя заинтересовать. Ты стал белый как снег, Кориджио. Мне приятно видеть, что я тебя напугал. Теперь тебе только осталось напугать императора, и, может, мы добьемся каких-то действий.
— Я все ему передам, — пообещал Бьяджио.
— Ха! Ничего ты ему не скажешь! — презрительно заявил Глинн. — Талистан слишком важен для вас, нарцев. — Я непременно все ему скажу, — повторил Бьяджио. — Почему ты во мне сомневаешься?
— Я в тебе не сомневаюсь, Кориджио. Я даже с тобой не знаком. Это в твоего императора я не верю. Даже если он услышит эту новость, он ничего не предпримет. Он — надутый себялюбец, и я уверен, что ему нет дела ни до Арамура, ни до Высокогорья.
— Ты ошибаешься. Ты не знаешь императора так, как его знаю я.
— Но я знаю нарскую породу. Я уже давно живу на этом свете, приятель, — гораздо дольше, чем ты.
«Сомневаюсь», — подумал Бьяджио, но вслух сказал:
— Ты не знаком с императором. Когда я расскажу ему, что творится в Высокогорье, он поможет. Но ему нужна ваша преданность. В столице дела обстоят не слишком хорошо. Вам придется самим воевать с Талистаном. Вы готовы на это?
Глинн расправил плечи.
— Я всегда готов воевать.
— А Редберн? Ты сможешь убедить его воевать? Этот вопрос заставил предводителя клана смутиться.
— А, ну это вопрос другой. Редберн не трус, но он не рвется воевать с Талистаном.
— Мне тоже так показалось. Тебе надо на него повлиять, Олли Глинн. Ты должен помочь ему осознать опасность.
— Конечно, — согласился Глинн, — но только не сегодня. Сегодня праздник. — На его лице засияла широчайшая улыбка. — Пей, Кориджио! Это же пирушка!
Он вскочил, схватил первую попавшуюся девицу и закружил ее в вальсе.
Бьяджио уткнулся в свое пиво и задумался о Валлахе. Тэссис Гэйл очень умно подбирал себе сторонников. Он выбрал человека, имеющего огромный зуб на нового императора, и это глубоко встревожило Бьяджио. Очень многие имели на него зуб — целое море родственников погибших. Гэйлу было очень легко найти союзников: достаточно было только не закрывать глаз.
— Боже правый! — прошептал Бьяджио. — Мое дело плохо.
Теперь ему придется беспокоиться не только об армии, но и о флоте. Арамурский «проект», существование которого заподозрили они с Дакелем, явно включал в себя Валлаха и его торговый флот — флот, который легко было вооружить на деньги герцога. Бьяджио закрыл глаза и заставил себя вспомнить дочь Валлаха: девушку, которую выдали замуж за Ричиуса Вэнтрана. Ее звали Сабриной. Она была очень хороша собой и очень молода, и Аркусу приятно было выдать ее за Шакала. А когда Вэнтран их предал, Бьяджио отдал его жену Блэквуду Гэйлу, чтобы тот с ней «позабавился», а потом отрубил ей голову. Он даже распорядился, чтобы ужасающий сувенир был отправлен Ричиусу Вэнтрану в сундуке.
Бьяджио содрогнулся, словно по залу пронесся порыв ледяного ветра.
— Времени не осталось, — пробормотал он. — Я должен заставить Редберна меня выслушать!
Оставив пиво на столе, Бьяджио встал и направился к Брине. Молодая женщина любовалась очередным подарком: дорогим нарядом. Бьяджио пробился к ней ближе. Первым его заметил Редберн — и сразу нахмурился. Но Брина приветливо помахала ему рукой, отложила подарок, извинилась перед соседями по столу и подошла к Бьяджио.
— Что-то случилось? — спросила она. — Вид у вас встревоженный.
— Пойдемте со мной, — пригласил ее Бьяджио. Бережно взяв ее за руку, он повел ее к выходу из зала.
— В чем дело?
Бьяджио не ответил. Ему хотелось остаться с ней вдвоем, найти место вдали от шума и любопытных глаз. Он увел ее из главного зала, пройдя мимо хохочущей толпы у пенящейся бочки, и они оказались в небольшом ответвлении коридора. Здесь почти никого не было, и проходившие по коридору не обращали на них внимания. Брина не отпустила руку Бьяджио — наоборот, она крепко ее сжала и заставила остановиться.
— Милорд, вид у вас встревоженный, — сказала она. — Я беспокоюсь.
— Сегодня у вас день рождения, — сказал Бьяджио. — Я тоже хочу что-то вам подарить.
