Вопль Брины расколол Бьяджио череп. Не успел он задержать ее, как она уже рванулась вперед, с криком размахивая над головой мечом и спеша на помощь поверженному брату. Но было поздно. Редберн повис на копье, по его телу прошла судорога — а потом он соскользнул с копья в воду. Однако безумный порыв Брины зажег горцев.
— Принц! — крикнул Крэй Келлен. — Принц убит!
Лев зарычал и отдал приказ своим воинам. Люди Вандры Грэйфин готовились пойти в атаку. Оба предводителя клана посмотрели на Бьяджио, и тот с изумлением понял, что они ждут его слова. Они потеряли вождя, и Бьяджио стиснул поводья коня, отдавая приказ:
— Перебить всех! — крикнул он. — Пусть ни один талистанец не переживет этого дня!
Он пришпорил коня и поскакал вслед за Бриной туда, где кипел бой. На том берегу Серебрянки к наступлению готовилась пехота Гэйла. Брина как раз добралась до реки. Она с криком бросилась на копейщика, шипя, словно пантера, и размахивая мечом. Солдат споткнулся и упал в воду. Безжалостные удары Брины прорубали ему доспехи. Когда Бьяджио подскакал к ней, она была покрыта кровью, а по ее искаженному лицу текли слезы.
— Брина, прекратите! — приказал он. — Уходите отсюда! В схватке Брина потеряла своего лося, а теперь уронила и меч. Она заковыляла по воде к Редберну. Принц неподвижно лежал в реке.
— Редберн, нет! — зарыдала Брина.
Схватив брата за плечи, она встряхнула его, словно надеялась вернуть к жизни, но его голова бессильно запрокинулась, а безжизненные глаза, не моргая, уставились в небо. Бьяджио поспешил к ней, свесился с седла и схватил за воротник. Рывком подняв Брину с трупа, он вытащил ее на берег.
— Мой брат! — кричала она, пытаясь вырваться. — Они убили его!
— Уходите отсюда! — приказал Бьяджио. — Ему уже не помочь.
Он швырнул ее на землю, и она упала на колени.
— Это ты виноват! — рыдала она. — Ты и твоя проклятая война!
Бьяджио не стал ей отвечать. Вокруг него к битве с криками присоединились кланы Грэйфин и Келлен. Отбросив кавалерию, они форсировали реку, надвигаясь на начавшую наступление пехоту. Для разговоров момент был неподходящий, а Редберна спасти было уже невозможно. Брина тоже это понимала. Она не поползла к сражающимся, она даже не попыталась поднять голову. Вымокнув в крови и взбаламученной воде, она стояла на коленях, на берегу реки и тупо смотрела на Бьяджио.
— Уходите! — снова приказал он. Совершенно оцепенев, Брина не шевелилась.
— Я отомщу за него, Брина, даю вам слово, — сказал Бьяджио. — А теперь уходите, прошу вас!
Брина поднялась, с трудом удержавшись на ногах. Она посмотрела на реку, на своих соплеменников, рвущихся вперед, а потом на труп брата, затоптанного копытами боевых животных. Не обращая внимания на кипящий вокруг бой, она пошла к реке и попыталась выудить из воды тело Редберна. К ней присоединился еще кто-то — и вскоре труп уже выволокли на берег. Брина растерянно осмотрелась.
— Увезите его обратно в замок, — посоветовал ей Бьяджио. — Не оставляйте его гнить здесь.
— Да, — согласилась Брина. — Да, конечно... — Она замолчала и посмотрела на Бьяджио. — Отомстите за него, — сказала она. — Не забудьте свое обещание.
— Не забуду, — ответил Бьяджио.
Он повернул коня обратно к реке. Горцы перешли ее и теперь подминали под себя пехоту. В отдалении на своем боевом коне сидел Тэссис Гэйл. Похоже, он был совершенно потрясен таким поворотом событий.
Бьяджио обнажил меч и поскакал через реку.
У конца дороги Сакцен, там, где вечнозеленые леса Арамура отступали перед Железными горами, Ричиус Вэнтран свесился со скалистого карниза, пересчитывая конный отряд, вставший биваком. Наступило утро рокового дня — того дня, когда он, наконец, получит обратно Арамур. Армия Пракстин-Тара растянулась на последнем участке дороги. В авангарде шли Праведники Джала Роба — пешие и конные, они были готовы вторгнуться в крошечное королевство. Однако неожиданно путь им преградил отряд талистанских солдат. Не подозревая о крупной армии, скопившийся совсем близко, всадники отдыхали в своем лагере: кто болтал у костра, кто лениво чистил коня. Не поднимаясь, Ричиус прополз еще немного и вытянул шею, чтобы лучше разглядеть противника. Талистанцы расположились далеко внизу и вне пределов слышимости, однако Ричиус предпочел обратиться к своим спутникам шепотом.
— Похоже, их человек тридцать пять — сорок. — Он немного попятился и сел. — Что они, к черту, тут делают?
— Они нас ждали, — решил Алазариан. Юноша настоял, чтобы его взяли в разведку с Ричиусом и Джалом, и великолепно проявил себя, карабкаясь по скалам. Скривившись, он добавил: — Наверное, отец решил обезопасить себя. Готов биться об заклад, что Бьяджио начал свою войну с Талистаном.
Повернувшись к Пракстин-Тару, он быстро передал ему свои выводы, воспользовавшись таинственным контактом, который устанавливался между ними при соприкосновении рук. Когда слова юноши вошли в сознание военачальника, тот хмыкнул.
Алазариан улыбнулся.
— Пракстин-Тар говорит, что пятьдесят талистанских собак его не беспокоят. Он говорит, что мы затопим их, как река.
Посмотрев на Ричиуса, Пракстин-Тар сказал:
