Из дома Лоттсов Ричиус направился на юг, в сторону границы с Талистаном. Там он остановился на обочине полюбоваться яблоневыми садами и дать отдых утомленному коню. Деревья подарили ему тень, и, спрятавшись от солнца, он предался мечтам о Дьяне и Шани. Ему придется долго ждать их приезда, но это его не огорчало. За это время он успеет навести порядок в замке, а Арамур немного оправится. Ричиус не сомневался, что Арамур приветливо встретит свою новую королеву. Прислонившись к стволу дерева, он блаженно вздохнул.
Оторвав прутик от упавшей ветки, он зажал его в зубах — и тут заметил одинокого всадника, медленно направлявшегося в его сторону. Всадник ехал из Талистана, одет он был в черное, а на поясе у него висел меч. Он неспешно двигался вперед, не обращая внимания на жару, и его золотые волосы блестели на солнце. Подъехав ближе, всадник заметил под деревом Ричиуса.
— Бог мой! — проговорил Ричиус. — Быть того не может! Император Ренато Бьяджио выглядел удивительно скромно.
Без свиты рабов и пышного наряда он был похож на обычного усталого путника, одиноко едущего под жарким солнцем. Его зоркие глаза пристально смотрели на Ричиуса, но они больше не сияли сапфировым огнем, и кожа его потеряла потрясающий золотистый блеск. Тем не менее, Бьяджио выглядел на удивление бодрым. Он адресовал Ричиусу ослепительную улыбку.
— Память у меня — как стальной капкан! — заявил он. — А уж ваше лицо мне никогда не забыть. — Он остановил коня. — Привет вам, Шакал.
Ричиус не стал вставать.
— Вы меня изумляете, Бьяджио, — сказал он. — Я не думал, что вы приедете.
— Правда? Но это было бы так невежливо с моей стороны! Мне казалось, что я должен вас навестить. Нам с вами надо кое-что обсудить.
— И что именно?
— Ваше правление в Арамуре, конечно же.
Бьяджио спешился и снова изумил Ричиуса, усевшись рядом с ним на землю. Император тоже нашел себе прутик и начал крутить его между пальцев. Ричиус внимательно за ним наблюдал.
— Я — император, как вы знаете, — сказал Бьяджио. — У меня были трудности, но по возвращении в столицу я рассчитываю с ними справиться. Теперь, когда мне больше не угрожает Тэссис Гэйл, я смогу, наконец, сосредоточиться на других делах.
— Трудности? — переспросил Ричиус. — Что за трудности?
— О, у меня по-прежнему остались враги, — ответил Бьяджио. — Поверьте, забот мне хватит на сто лет.
Не дождавшись подробных объяснений, Ричиус отозвался:
— Понятно. Так что вы хотели бы от меня?
— Мне нужно ваше слово, Шакал. — Лицо Бьяджио было совершенно серьезным. — Вы будете подчиняться мне как императору? Или меня ждут новые измены? Я был бы благодарен, если бы вы дали мне честный ответ.
— Сначала я задам вам один вопрос, — сказал Ричиус. — Алазариан Лет передал мне ваше письмо. Вы сказали, что если я введу трийцев в вашу войну, Арамур будет моим. Вы говорили серьезно? — Да.
— Ну, так я привел трийцев.
— Да, — засмеялся Бьяджио, — я слышал. Известие о вторжении трийцев разнеслось необычайно быстро. Мне бы хотелось встретиться с этими вашими трийцами. Они у вас в замке?
Ричиус покачал головой.
— Их нет. Вчера они уехали в Талистан с Алазарианом.
— С Алазарианом? — Бьяджио не скрыл разочарования. — Ах, как досадно! Я надеялся, что встречу у вас и мальчика тоже, но по дороге сюда я старался, как можно меньше ехать по Талистану. — Он озорно улыбнулся. — Сейчас я в Талистане популярностью не пользуюсь.
— Могу себе представить.
— Как мальчик? — спросил Бьяджио. — С ним все в порядке?
— С ним все хорошо, — ответил Ричиус, гадая, сколько времени его слова будут соответствовать истине.
Он не стал рассказывать Бьяджио о проклятии, связанном с трийской магией — что ее можно использовать только во благо, а не для причинения вреда. Не упомянул он об этом и в разговорах с Алазарианом. Он не знал, насколько скоро у Алазариана проявятся симптомы — те же, что у Тарна.
— Я рад, что с парнишкой все в порядке, — сказал Бьяджио. — Это хорошая новость.
— Ну, все не так уж идеально, — признался Ричиус. — Он голыми руками убил Элрада Лета. А потом обнаружил, что вы убили его деда, не дав ему возможности вылечить старика.
— У меня не было выбора, — заявил Бьяджио, бросая прутик. — Старик был совершенно безумен. Он заслуживал смерти.
— Не сомневаюсь, — согласился Ричиус. — И при всем том, ваша забота об Алазариане меня удивляет. — Он пристально посмотрел на императора. — Разве он — не очередная ваша пешка?
— Вы меня обижаете, Шакал. Если хотите знать, я беспокоюсь об этом юноше. И я намерен за ним присматривать.
— Почему?
В глазах Бьяджио промелькнула былая злобность.
— Потому что он может оказаться самым опасным человеком в мире, вот почему.
Ричиус кивнул.
— Из-за своей магии.
— За ним надо будет наблюдать и, возможно, даже приручать. Он будет сильным, и мне не надо, чтобы в империи кто-нибудь снова бросил мне вызов.
— Я не позволю вам причинить ему зло, Бьяджио, — предостерег его Ричиус. — И Алазариану покровительствуют трийцы.
