До него не добрался ни один убийца, а если Протекторат выполнит свою работу, то и не доберется. Дакель своими длинными руками удалит из империи все опухоли, и в Наре наступит мир. Не будет больше злобных тиранов вроде Ангориса, не будет гражданских войн. И весь Нар убедится в том, что его император изменился, что теперь он стал человеком справедливым и прозорливым. Человеком, достойным своего звания.
— Я больше не безумец! — прошептал Бьяджио. Глаза его были по-прежнему закрыты, голова привалилась к стеклу. Ритмичное покачивание кареты баюкало...
— Не безумец...
Дьяна Вэнтран назвала его сумасшедшим и была права. Долгие годы употребления продляющего жизнь снадобья превратили его мозги в жижу. Но он постепенно возрождается. За последний год он многого добился. Пока Протекторат работает прекрасно. Трибунал демонстрирует его силу, несмотря на то, что Нар раздирают силы хаоса. Хотя остатки церкви и нарские легионы ему не доверяют, у Бьяджио остались Рошанны, а у Рошаннов остались эшафоты. Если нужно, он может внушать страх.
Не всех, представавших перед Протекторатом, казнили. Бьяджио требовал, чтобы такое решение принималось при наличии доказательств. И это должно было быть выгодно с политической точки зрения. Ангорис — тиран, и жители Драконьего Клюва его ненавидят. Его казнь будет принята с радостью. И сейчас Бьяджио важно поддерживать свою популярность. Вскоре все народы, которые его ненавидели, признают его как правителя. Даже Талистан.
Бьяджио подумал, что, возможно, Элрад Лет уже подъезжает к Черному Городу, и вскоре заговорщика можно будет поставить перед Дакелем. Но у него хватит времени разобраться с Талистаном.
Измученный Бьяджио позволил себе отдаться грезам и не думать о Талистане и его мрачном короле, и о Дакеле в темной сутане, залитой светом свечей. Его мысли устремились на Кроут. На его родном острове весна в разгаре. Полная светлой печали картина заставила императора улыбнуться. Дорога до дворца была длинной. Бьяджио уцепился за воспоминания о золотых прибрежных песках и на время забыл свои заботы.
Но уже очень скоро карета остановилась у ворот Черного Дворца. Бьяджио протер глаза и одернул неопрятно сбившуюся одежду. Раб, который закрывал дверцу кареты, открыл ее и снова поклонился, приглашая императора выйти. Они находились во внутреннем дворе — первом из множества рядов, окружавших головокружительно высокое здание. Целая сеть дорог и каменных лестниц соединяла каждый ряд со следующим. На дворе собралось множество коней, телохранителей и слуг. Наверху нарские аристократы свешивались с балконов, наблюдая за возвращением своего правителя. Самые высокие шпили дворца терялись высоко в дымке, постоянно висевшей над городом.
Выходя из кареты, Бьяджио заметил, что к нему быстро приближаются двое. Один был низенький и смуглый, с диким взглядом. Второй — высокий и крепкий, больше похожий на стену, чем на человека. Никто не поверил бы, что эти двое — братья. Подойдя к императору, они опустились на колени, приветствуя его с привычным почтением.
— Добро пожаловать домой, мой господин, — сказал меньший из двух, поднимая голову и улыбаясь Бьяджио. Который мгновенно понял, что от него что-то скрывают.
— Спрячь свою глупую улыбочку и говори, что на твоем куцем умишке, Малтрак, — приказал Бьяджио.
Малтрак Исгарский и его брат Донхедрис встали с колен. Донхедрис, как обычно, молчал, предоставляя говорить брату.
— Не догадываетесь, господин? — ехидно спросил Малтрак. Бьяджио к нему благоволил, и он позволял себе иногда поддразнивать господина. — Неужели вы не видели?
— Чего я не видел? — проворчал Бьяджио. — Говори, Малтрак, иначе я пообедаю твоей печенкой.
— Вон, — сказал Малтрак, указывая за спину императора. — В гавани.
Взгляд Бьяджио проследил за направлением пальца слуги. Двор был расположен достаточно высоко, чтобы с него видна была гавань, как всегда набитая торговыми кораблями. Но сегодня возле ее входа появилось нечто новое — огромный черный корабль с бронированным корпусом и высокими мачтами, на одной из которых развевался флаг Нара.
— "Бесстрашный", — прошептал Бьяджио. — Проклятие...
Рядом с «Бесстрашным» соседние корабли казались карликами, терялись в его мощной тени. Его паруса были свернуты, оба якоря брошены в глубину. У Бьяджио в голове запульсировала боль. Он прижал пальцы к вискам и начал их растирать, стараясь снять напряжение. Этот сюрприз был совершенно не ко времени.
— Он уже на берегу? — спросил император.
— Увы, да. Он ждет вас в читальне.
— Он что-нибудь говорил?
— Нет, господин, — ответил Малтрак, а потом наморщил нос и добавил: — Ну, вообще-то это не совсем так. Он проворчал что-то насчет Лисса.
— О да! — рассмеялся Бьяджио. — Я в этом не сомневался. Хорошо. Пойди и скажи ему, что я скоро буду. Принеси ему поесть и выпить. Чего-нибудь дорогого... Постарайся... — император пожал плечами, — чтобы ему было уютно.
Малтрак кивнул и поспешил во дворец. Его большой молчаливый брат двигался за ним следом. Бьяджио проводил их взглядом, а потом медленно направился за ними.
