Алазариан бессильно опустился на пол, слепо уставившись в огонь. Все оказалось напрасным: его усилия, письмо Бьяджио — все. Дело безнадежное. Теперь он стал изгоем, и ему некуда деваться. Машинально сунув руку за пазуху, он нащупал письмо Бьяджио. Оно никуда не делось, дожидаясь, чтобы его доставили адресату. С невеселым смехом Алазариан вытащил конверт и уставился на него.
— Что это? — спросил Роб, с любопытством рассматривая письмо, освещенное всполохами костра. — Это твое послание? Алазариан кивнул.
— Да. Не то чтобы мне от него теперь был прок. Я даже не могу его доставить!
— Ты говоришь, оно адресовано Вэнтрану? Ты знаешь, что в нем написано?
— По большей части, — ответил Алазариан. — Но я знаю не все. — Ему пришло в голову, что письмо можно бросить в огонь, но Бьяджио был бы недоволен, если бы он так легко сдался. — Что мне теперь делать? Трийцев нет...
Джал Роб сел рядом с ним. В пещере наступила странная тишина. Долгие секунды оба молчали, только слушали, как потрескивают в огне ветки. Роб ткнул в огонь палкой, и взметнулся фонтан искр. Алазариан почувствовал, что священник медлит намеренно, давая ему время подумать. Внезапно Джал Роб перестал казаться ему таким опасным.
— Джал Роб! — негромко окликнул его Алазариан.
— Что?
— Я знаю — вы хотите, чтобы я все вам рассказал. Но это опасно. Это письмо должно было остаться тайной. Даже мне нельзя было его прочесть.
Джал Роб кивнул:
— Понимаю.
— Мне хотелось бы все вам рассказать, но я не могу, — продолжил Алазариан. — Я дал слово доставить это послание Ричиусу Вэнтрану и обещал, что буду разговаривать только с трийцами, которых найду в горах.
— Посмотри вокруг себя, Алазариан. Ты видишь много трийцев?
— Нет. Но я не уверен, что это отменяет мое обещание. Джал Роб пристально посмотрел на него.
— Это меняет все, парень. Ты не можешь исполнить свое обещание, потому что-то, что ты обещал, невыполнимо. По-моему, тебе следует мне довериться. Я — единственный, кто может тебе помочь.
— Помочь мне? — Алазариан сел прямее. — Почему вы захотите это сделать?
— У меня есть свои основания желать встречи с Вэнтраном. Если он жив, я хочу об этом знать.
Услышать такое Алазариан совершенно не рассчитывал. Эти слова словно по волшебству разрушили все стены, которыми он себя окружил. Если Джал Роб ему поможет...
— В этом письме — просьба, чтобы Вэнтран повел на войну трийцев, — выпалил он. — Я должен был попросить его вернуться обратно. — Алазариан поднял письмо выше. — Это все тут написано. Вэнтран должен убедить своих друзей трийцев напасть на Элрада Лета и отвоевать у него Арамур.
Джал Роб переводил изумленный взгляд с Алазариана на письмо, а потом — снова на Алазариана.
— Это правда, — сказал Алазариан. — Все это делается для того, чтобы остановить войну, которую планирует мой дед. Бьяджио считает...
— Бьяджио? А ему, какое до всего этого дело? — Джал вырвал письмо у Алазариана. — Это письмо от него?
— Да, но...
Роб стремительно воздел руки к небу.
— Тебя дурачат, парень! Неужели ты этого не видишь? Это уловка, рассчитанная на то, чтобы заманить Вэнтрана в ловушку!
— Ничуть! — уверенно заявил Алазариан, выхватывая письмо обратно. — Я знаю правду.
— Правду? Да что Бьяджио может знать о правде? Этому чудовищу нельзя доверять!
— Вы не понимаете. Я был там, в Черном Городе. Я разговаривал с Бьяджио. Он сам дал мне это письмо.
— Ну и что? Ты считаешь, что он не мог лгать тебе в лицо? Семь кругов ада, мальчик, проснись! Бьяджио уничтожил мой Собор. Ни одному его слову верить нельзя! Как ты мог думать...
Алазариан быстро протянул руку и схватил Джала Роба за руку, с силой ее удержав. Священник встревожено посмотрел на него.
— Что такое?...
Роб попытался высвободиться, но Алазариан ему не дал. Он решил, что пришло время показать этому высокомерному священнику, с кем он имеет дело.
— Вы — Джал Роб, — сказал Алазариан.
— Вот именно, дьявольщина. Какое...
— Вашу мать звали Джиннифер, — продолжил Алазариан. Он углубился в сознание Роба, выуживая оттуда все, что можно было. — Она уговаривала вас стать священником. Вы очень ее любили. Она первая привела вас в Собор. Но она погибла в Черном Городе. Когда она переходила через улицу, ее сбила карета.
Джал Роб перестал вырываться. Его глаза широко раскрылись.
— В ее смерти вы винили себя, — говорил Алазариан, — потому что это вы уговаривали ее отвезти вас в столицу. Вам ужасно хотелось увидеть этот Собор, правда, Джал Роб?
— Боже небесный, — прошептал Роб, медленно отнимая руку. — Кто ты такой? Алазариан сел прямее.
— Я — наполовину триец. Мой отец был телохранителем трийского торговца, приезжавшего в Талистан. Его звали Джакирас. То, что я сейчас сделал с вами, я проделал и с Бьяджио. Я заглянул в его душу и твердо знаю, что он мне не лгал.
Джал Роб окаменел.
— Это волшебство! — потрясение прошептал он. — Ты чародей!
