– Что случилось, Ричиус? – спросила Дьяна. – Я слышала только громкий удар. Они выстрелили из своего орудия?
– Выстрелили. – Ричиус махнул рукой себе за спину, где приземлился первый и единственный снаряд, прорывший во дворе глубокую канаву. – Всего один раз. А потом требюшет развалился.
Шани восторженно взвизгнула. Ричиус поставил ее на землю и взял за руку. Он повел ее и Дьяну туда, где лежал огромный валун. Вокруг него уже толпились любопытные.
– Орудие разорвало от напряжения, – попытался объяснить Ричиус. – Все дело в нагрузке и противовесах. Если их рассчитать неправильно, то…
– Но почему он отступил? – продолжала спрашивать Дьяна. – Я не понимаю.
– Его сын, Кринион, – ответил Ричиус. – Когда орудие разорвало, его, похоже, ранило. Мы видели, как Пракстин-Тар его нес. А остальные воины не стали сражаться без своего предводителя.
– Понимаю, – прошептала Дьяна, мрачнея. – Значит, они вернутся.
– Ну, теперь ты говоришь точь-в-точь как Люсилер!
– Они вернутся, Ричиус, – настаивала Дьяна. – Мы по-прежнему в опасности.
– На сегодня мы в безопасности. А о большем и просить нельзя.
Однако слова Дьяны заставили его крепче сжать пальчики Шани. Пракстин-Тар вернется. И когда он вернется, его сердце будет переполнено жаждой мести.
В тот вечер, после того как раненые получили помощь, а незначительные повреждения, причиненные Фалиндару, были отремонтированы, Ричиус отправился на поиски Люсилера. Он уже поужинал с Дьяной и Шани, и когда жена уложила девочку спать, Ричиус почувствовал какое-то беспокойство. Все еще возбужденный после утренней победы, он хотел обсудить дальнейшую стратегию. Теперь, когда требюшет развалился, а Кринион ранен, Пракстин-Тару придется придумывать новый способ захвата цитадели. И Ричиус подозревал, что новая попытка не заставит себя ждать.
Заглянув в обеденный зал и пройдя по наружной стене, Ричиус предположил, что Люсилер уединился – либо в своих покоях, либо в кабинете на первом этаже. Поскольку кабинет находился ближе, он сначала отправился туда – и обнаружил там Люсилера. Тот сидел, откинувшись на спинку кресла и уткнувшись в одну из книг, которых в кабинете было немало. Дверь комнаты была слегка приотворена. Ричиус заглянул внутрь. Он уже было, решил, что Люсилер его не заметил, но тут триец заговорил:
– Я тебя слышу.
Ричиус открыл дверь шире.
– Чуткий слух.
– На самом деле я тебя ждал.
Лицо Люсилера по-прежнему было спрятано за книгой.
– Вот как? – Ричиус вошел в комнату, тихо закрыв за собой дверь. – Я поел с Дьяной и Шани. Ты меня искал?
– Нет. – Люсилер, наконец, опустил книгу. – Я просто подумал, что ты захочешь прийти поговорить.
Ричиус заметил, что глаза у друга покраснели. На столе стояла полупустая бутылка токки – обжигающего трийского напитка, который Ричиус так и не сумел полюбить. Рядом с бутылкой стояла чашечка.
– Люсилер, ты пьян? Триец улыбнулся.
– Может, чуть-чуть. – Он положил книгу на стол. – Ты предсказуем, как солнце, Ричиус. Каждый раз после боя с Пракстин-Таром тебе хочется все обсудить.
– По крайней мере, я не напиваюсь после каждого боя. Что с тобой, Люсилер?
Люсилер не ответил и по-прежнему не смотрел на Ричиуса. Он положил ноги на стол, не замечая, что царапает каблуками дорогое дерево. Когда-то эта крошечная комнатка принадлежала Тарну. Это был кабинет предводителя дролов, место, где он мог запереться один и погрузиться в один из многочисленных текстов из своего собрания. Пыльные манускрипты по-прежнему покрывали все стены, они плотно теснились в шкафах и неровными стопками громоздились на полу. Люсилер не следил за порядком в кабинете. Рядом с чашкой и бутылкой на столе лежали кипы бумаг, стояли пересохшие чернильницы, валялись непрочитанные письма в пожелтевших конвертах и безделушки, которые в течение последних двух лет ему дарили благодарные крестьяне Таттерака. Население Таттерака Люсилера любит. Так почему же он сам себя ненавидит?
– Я выходил на сторожевые башни и восточную стену, – сообщил Ричиус, надеясь пробудить интерес Люсилера. – Похоже, везде тихо. Никаких проблем.
– Хорошо. Ричиус нахмурился.
– А ты сам проверять не собираешься? Или ты так и будешь здесь сидеть, и жалеть себя?
Оскорбление не задело Люсилера. Он рассеянно заправил за ухо выбившуюся прядь волос и кивком указал на книгу, которую положил на стол.
– Знаешь, что это? – спросил он.
– Понятия не имею, – ответил Ричиус.
Он взял книгу и заглянул в нее. Похоже, какой-то дневник. Листая страницы, он вдруг понял, что эти записи делал Тарн, и положил книгу на стол. Хотя он довольно свободно изъяснялся по трийски, но читать на этом языке так и не научился. Тем не менее, у него не было сомнений относительно того, кто писал этот дневник.
– Его вел Тарн, – подтвердил Люсилер его предположение. – Я его читал. – Выражение его лица стало кислым. – Надеялся узнать что-то полезное.
– И узнал?
– Давай я тебе кое-что зачитаю, – предложил Люсилер. Взяв дневник, он начал перелистывать страницы. Найдя нужный отрывок, он откашлялся.
