– «Мы все еще не добрались до Чандаккара, – начал он, – и страх перед ним бесконечен. Жарко, и мне кажется, будто я умираю. И здесь опасно. Ночами я их слышу. У нас нет союзников, и я никогда еще не чувствовал себя таким одиноким. Часто я занимаю себя мыслями о Дьяне, и мне хочется, чтобы она была здесь и меня утешала. Она хорошая женщина, и я по ней скучаю».
Услышав эти давние слова, Ричиус ощетинился. Ему неприятно было напоминание о том, что Дьяна уже была замужем – даже за таким достойным человеком, как Тарн.
– И что? – резко спросил он. – Что ты хотел мне продемонстрировать?
– Послушай дальше, – предложил Люсилер и перелистнул несколько записей. – «Фалиндар стал мне дорог, а я до этой минуты даже не замечал этого. Я не ожидал, что когда-нибудь так привяжусь к чему-то неодушевленному, но теперь это мой дом, и я должен его защищать. Я не могу допустить, чтобы он достался нарцам или был испорчен войной. Пока я дышу, я буду за него сражаться».
Люсилер медленно закрыл книгу и отодвинул ее от себя, чуть было, не столкнув со стола. Его взгляд, наконец, обратился на Ричиуса. Наступило ужасное молчание, ясно показывавшее, насколько ему худо. Ричиус взял со стола бутылку токки, изо всех сил стараясь улыбаться.
– Ты не потеряешь Фалиндар, – мягко сказал он. – Если ты из-за этого тревожишься, то перестань.
– Дом, – прошептал Люсилер. Он обвел взглядом комнату. – Перед тем как стать хозяином Фалиндара, Тарн был заключенным в его подземелье. И все же он считал его своим домом. Я провел здесь почти всю мою жизнь, Ричиус. Для меня он настоящий дом. Если я его лишусь…
– Не лишишься, – снова повторил Ричиус. – Но тебе не хватает веры Тарна, Люсилер. Тебе не следует здесь уединяться. Люди должны тебя видеть. Если ты не будешь верить в успех, они тоже не смогут.
Триец потянулся за бутылкой, налил себе чашку, но пить не стал, рассеянно перекатывая чашку между ладонями. В этот вечер Люсилера окутывала пелена самоосуждения. Он был мрачен с самого начала осады. Или, точнее, после трагических событий в Кесе. Ричиус взял из угла комнаты стул. Как и все в комнате, он был завален книгами и разными бумагами. Очистив стул, Ричиус подтащил его к столу и уселся перед Люсилером – так близко, что друг не мог не обращать на него внимания.
– Почему ты боишься? – спросил он. – Разве ты не понимаешь, что преимущество имеем мы?
Люсилер бросил на него пристальный взгляд.
– Похоже, ты один в этом уверен, Ричиус.
– Неужели? У Пракстин-Тара нет крыши над головой, запасов еды и воды. Дьявол – у него даже не осталось этой чертовой катапульты. У него есть только воины.
– Да, почти вдвое больше, чем у нас, – проворчал Люсилер. – Почему ты об этом забываешь?
Их спор снова пошел по замкнутому кругу, а Ричиус пришел сюда вовсе не за этим. Он отнял у Люсилера чашку и сказал:
– Я хочу, чтобы ты поговорил со мной. Ты чувствуешь себя виноватым в том, что случилось.
– Неужели? Какой ты наблюдательный.
– Но твоей вины тут нет. Люсилер рассмеялся.
– Конечно, есть! Мне следовало это предвидеть. Как дурак, я поехал в Кес и пытался договориться о мире. Я доверял Пракстин-Тару. – Он досадливо покачал головой. – Лоррис и Прис, до чего же я глуп! Я же знал, что собой представляет Пракстин-Тар! Я видел безумие в его глазах – и не обращал на это внимания. Так что прошу тебя, Ричиус: не пытайся уверить меня, будто я ни в чем не виноват. Меня моя вина устраивает. Мне с ней не одиноко.
Ричиус снова взял дневник Тарна.
– Разве сам Тарн не сказал тебе как-то, что Пракстин-Тару можно доверять? Разве он не обещал, что военачальник будет тебе верен?
– Это было давно, – парировал Люсилер, – когда Тарн был жив. И он не знал, что умрет или во что превратится Пракстин-Тар.
Ричиус кивнул. Все знали, как смерть Тарна подействовала на военачальника Рийна. Когда-то он был мелким диктатором, которому было достаточно править Рийном. Однако магия Тарна все изменила. Увидев способности Тарна, его «дар небес», Пракстин-Тар стал искренне верующим. И теперь он сам назначил себя преемником праведника, твердо вознамерившись открыть небесные врата, которые закрыла смерть Тарна. Некоторые говорили, будто Пракстин-Тар рвется к власти, потому что ему хочется получить волшебные способности, какие были у Тарна, и подчинить себе весь Люсел-Лор. Однако Ричиус так не считал. Люсилер встречался с Пракстин-Таром в Кесе и видел страдания военачальника. Пракстин-Тар начал крестовый поход. Он был уверен, что ведет священную войну.
– Он хочет говорить с богами, – сказал Люсилер. – Ему хочется снова увидеть их, как это было, пока Тарн был жив. И он не успокоится, пока не захватит Фалиндар, – в этом я не сомневаюсь. Как ты этого не видишь, Ричиус? Я не могу потерять Фалиндар. Он стал бастионом, последним безопасным уголком во всем Люсел-Лоре.
– Ну, это звучит несколько театрально.
– Ничуть. Это все, что осталось от мечты Тарна. И это мой дом. – Триец проницательно посмотрел на Ричиуса. – И твой тоже.
Эти слова заставили Ричиуса изумленно заморгать.
– Правда, – признал он. – Теперь я здесь чувствую себя дома.
Люсилер тепло улыбнулся.
