– То, что я совершил, было жестокостью, – согласился Бьяджио. – Но мне пришлось жить с этим. Мне пришлось жить с окровавленными руками, и это меня изменило, Редберн.
– Да, – сказал Редберн, пристально глядя на своего собеседника. – Вы хотите, чтобы я этому поверил, правда? Вы не единственный, кто умеет читать чужие мысли, Бьяджио. Вы хотите, чтобы я поверил, будто вы изменились, потому что вам этого хочется, а не потому, что вам нужна моя помощь против Талистана. Я это в вас увидел. Вы жаждете моего одобрения, как раньше жаждали своего снадобья.
– Это так, – признался Бьяджио. – Я знаю, что изменился, но во всем мире в это верю я один, и это меня злит.
Как это ни странно, Бьяджио больше ничего не стал говорить. Он просто молча ехал рядом с принцем, погрузившись в глубокую задумчивость. Они углублялись в горы. Их путь длился уже больше часа, когда внезапная тишина заставила Редберна насторожиться. Долина латапи была уже близко. Редберн прислушивался, рассчитывая услышать рев лосих, но уловил только шорох легкого ветерка. Он вывел Бьяджио из раздумий.
– Император, мы почти приехали, – объявил он. Бьяджио огляделся.
– Это долина?
– Она впереди. Не забывайте: это – священное место. Больше никаких споров, понятно?
– Конечно, – ответил Бьяджио. – Я же не деревенщина. – Он выпрямился в седле, разглядывая дорогу. Она опасно нырнула вниз, а деревья поредели, так что сквозь них уже можно было разглядеть долину. – Здесь очень тихо, – заметил император. – Тут всегда так?
– Именно потому я сюда приезжаю. Чтобы спрятаться от таких, как вы.
– Немного общества вам полезно, Редберн. Не дуйтесь. Я не стану прерывать ваши молитвы.
– Я еду не молиться. Просто… а, не будем об этом!
Редберн поехал впереди Бьяджио в сторону долины. Однако его досада на императора быстро перешла в недоумение: на мягкой земле он увидел десятки следов от копыт. Чем дальше, тем сильнее была взрыта дорога, усыпана комьями земли. Редберн приостановил лося и стал разглядывать следы.
– Похоже, будто кто-то выезжал здесь коней, – заметил Бьяджио. – А вы, кажется, говорили, что это – священное место.
Принц с трудом ответил:
– Да.
Он посмотрел на Бьяджио, потом – на поверхность дороги, потом – на лежащую впереди долину. Ни звука. Ничего. У Редберна отчаянно забилось сердце.
– Нет! – простонал он. – Только не это!
Он дал шенкеля лосю, спеша в укромную долину.
– Редберн! – окликнул его Бьяджио. – Что случилось? Редберн не слышал. Вырвавшись из-под полога елей, он оказался в долине и увидел, что холмистая равнина усеяна трупами. Потрясенный Редберн остановил лося.
На много миль, куда ни глянь, валялись только трупы. Вспоротые раздувшиеся туши латапи лежали гниющими кучами. У некоторых были отрублены головы, у других – вспороты животы, из которых выплеснулись внутренности и кровь. В трупах копошились черви. На месте побоища не шевелился ни единый латапи – даже для того чтобы закричать от боли. Едва родившиеся телята спали мертвым сном подле своих убитых матерей, а гордые самцы были утыканы стрелами и носили следы сабельных ударов. Ветер донес до Редберна стоящий над долиной трупный запах, и принц прижал ладонь ко рту. Бьяджио остановил коня.
– Бог мой! – воскликнул он. – Что здесь произошло? Редберн не смог ему ответить. Он медленно соскользнул со спины Гонца и безмолвно застыл на месте, едва веря своим глазам. В долине не осталось ни единого животного. Все латапи были убиты. Множество характерных следов от копыт испещрили землю. Сотрясаясь от ярости и горя, Редберн рухнул на колени.
– Проклятые убийцы! Подлые ублюдки… – Сжав кулаки, он воздел их к небу и, потрясая ими, вскричал: – Вы заплатите за это зверство!
– Редберн, – сказал Бьяджио, – это сделал Талистан. Рыжий Олень Высокогорья с трудом поднялся с колен.
Когда он заговорил, голос его зазвенел.
– Вы получите свой союз, Бьяджио, – сказал он. – Я созову предводителей остальных кланов, и мы начнем войну с этими талистанскими свиньями. Я снесу башку Тэссису Гэйлу и отдам его на съедение воронам!
В Замке Сохатого не было тронной залы, было только парадное помещение, да и то не слишком парадное. Всего две недели назад этот зал был полон веселящихся гостей, праздновавших день рождения царственных близнецов. Сегодня это помещение снова было наполнено людьми, но на этот раз тут не было музыки, не было бойких танцующих девиц и ребятишек, тайком отпивавших глоток пива из кружек зазевавшихся взрослых. Сегодня все были настроены серьезно.
