– Я – правитель Арамура, – спокойно проговорил Лет. – Это трудная работа, и у меня не остается времени, чтобы размышлять на другие темы. Мне точно не известно, что король Тэссис делает в Талистане, но я сказал то, что слышал. – Он откинулся на спинку стула. – Если вы хотите получить ответы на ваши вопросы, то, возможно, вам следует вызвать Тэссиса Гэйла, чтобы он предстал перед Протекторатом.
В зале раздался смех. На трибунал Дакеля пока не вызывали ни одного из крупных правителей. Такая попытка привела бы только к новым неприятностям. Даже Алазариан, поглощенный болезнью и смертью матери, знал о Протекторате достаточно, чтобы не опасаться за безопасность деда. В империи прокладывались новые границы, создавались союзы. И людям вроде Дакеля приходилось действовать осторожно, чтобы не столкнуться с неприятными последствиями.
Верный себе Дакель действовал осторожно. Вместо того чтобы ответить на укол Лета, он вернул разговор к безопасной для себя теме и снова начал расспрашивать Лета о Праведниках, расшатывая самоуверенность своего противника, подробно выспрашивая о Джале Робе и массовых убийствах его сторонников. Дакель двигался с грацией танцора. Он обладал изворотливостью и кровожадностью хищной кошки. Всякий раз, как Лет уходил от ответа на вопрос, он обращался к толпе, словно комик, используя свою забавную улыбку и шутки, обращая настроение присутствующих в свою пользу. Как это ни странно, он больше не задавал вопросов о Талистане и его армии. Алазариан гадал: то ли Дакель испугался, то ли просто получил нужные ему сведения. Алазариан попытался вспомнить, что происходило в последние месяцы. Живя в Арамуре с умирающей матерью, он попал в изоляцию и редко выходил из замка. Он действительно не знал, что происходит в Арамуре и Талистане, но догадывался, что обвинения Дакеля справедливы. Очень может быть, что Талистан увеличивает свою армию. А что до Арамура… Алазариан пожал плечами, жалея, что знает так мало.
Прошел еще час, прежде чем Дакель закончил свой допрос. К его концу даже Лет казался измученным. Дакель, напротив, выглядел свежим и бодрым. Он сказал присутствующим, что на сегодня закончил, и потом подчеркнул, что, возможно, вызовет Лета на трибунал и завтра. При этом известии защитная стена, которой окружил себя Лет, дала трещину. Дакель адресовал ему загадочную улыбку и спустился со сцены. Вокруг Алазариана начали вставать люди, направляясь к выходу.
– И все? – прошептал он. – Не меня?
Видимо, его избавили от неприятной обязанности предстать перед инквизитором – по крайней мере, на этот день. Элрад Лет приготовился сойти с помоста. Он выглядел оглушенным и осматривался, словно не зная, что с собой делать. Алазариану не хотелось попасться отцу на глаза, так что он вскочил и повернулся к выходу – и налетел на Донхедриса, который оказался перед ним, с улыбкой глядя на него сверху вниз.
– Вы! – воскликнул Алазариан. Он опасливо оглянулся и увидел, что отец ушел. Снова повернувшись к Донхедрису, он прошептал: – Инквизитор меня не вызвал. Это вы? Я хотел сказать – это вы сделали?
– Возможно.
– Кто ваш друг? Что происходит?
– Следуйте за мной, – велел Донхедрис.
Он зашагал прочь, не оглядываясь, будто знал, что Алазариан пойдет за ним. Любопытство овладело юношей, и он выполнил приказ своего вчерашнего собеседника, поспешно спускаясь с ним по амфитеатру. Большинство из тех, кто пришел на допрос, выходили через арки в западной стене – но не Донхедрис. Он провел Алазариана к затемненному углу у восточной стены, проскользнул в открытую дверь и вышел в пустой коридор, который словно проглатывал все звуки. Коридор был мраморный, как и все здешние коридоры, и пугающе аскетический. Свечи горели за стеклянными абажурами бра, закрепленных рядами на каждой стене. В коридоре оказалось несколько Ангелов Теней. Темные солдаты поворачивали головы, следя за проходившим мимо них Алазарианом.
– Куда мы идем? – спросил он.
– Повидать моего друга, – ответил Донхедрис. – Того, кто уберег тебя от инквизитора.
Алазариан внезапно усомнился, хочется ли ему увидеть этого благодетеля. Но он зашел уже слишком далеко, чтобы можно было повернуть, – и почему-то не сомневался, что Донхедрис не даст ему отступить. Дойдя до простой, ничем не примечательной двери, Донхедрис остановился, дважды постучал, а потом сразу открыл дверь. Через плечо Донхедриса Алазариан увидел просто обставленную комнату со стульями и несколькими окнами. Жалюзи были подняты, и на мебель падали лучи солнца.
– Входи, Донхедрис, – произнес ласковый голос. Алазариан замер: он сразу же узнал этот голос.
– Господин, – сказал Донхедрис, входя в комнату. – Я его привел.
Алазариан застыл от изумления, глядя, как Ренато Бьяджио изучает его со своего кресла, лениво постукивая пальцами по подлокотнику. Рядом с ним стояли еще два вездесущих Ангела Теней. Бьяджио улыбнулся. Волосы у него были длинные, одежда – великолепная, кожа по-прежнему сияла здоровым золотистым цветом. Однако, как это ни удивительно, глаза у него погасли.
– Император Бьяджио? – спросил Алазариан.
