Внутри него оказался человек, чьи чувства наполняли все его существо – тигр с золотыми волосами и ужасным взглядом. Он увидел берег с белым песком, незапятнанным, залитыми солнцем. Остров. И дворец на берегу, большой и красивый. Дом Бьяджио. И еще один мужчина, не Бьяджио, но очень похожий на него. Алазариан сразу же понял, что это – отец императора. У него было перерезано горло. При виде этого зрелища Алазариан вздрогнул. Из раны била кровь.
– Ваш отец, – проговорил он чужим голосом. – Вы его убили…
На секунду Алазариан ощутил, что рука императора дрожит, готовая высвободиться.
– Нет! – приказал Алазариан, сжимая пальцы. – Не убирайте рук!
Изображение Бьяджио-старшего исчезло, а его сын стал взрослым. Теперь глаза его засверкали синевой, а голову кружило безумие. Алазариан с трудом овладел своим сознанием. Этот Бьяджио шагал по миру, словно принц, идущий по вымощенной черепами дороге. В голове Алазариана зазвучал непрерывный вопль: крик взятых штурмом городов, смертников на эшафотах, рабов, терзаемых ради забавы. Вокруг него хохотали нарские лорды с жуткими нарумяненными лицами. Ощущение сменилось голодом, жором, острым до рези в животе. Алазариан ахнул. Словно издалека он услышал голос Бьяджио:
– Что? Что ты видишь?
– Вас, – ответил Алазариан. – Нет, не уходите…
Алазариан ощущал нежелание Бьяджио продолжать контакт – но император не отнял рук. А следующая картина оказалась самой мощной, затопив все волной горя. Алазариан почувствовал, как у него перехватило дыхание и судорогой свело горло. Он понял, что видит, как умирает старый император Аркус. Чудовищное горе Бьяджио заставило Алазариана вскрикнуть. Он впился ногтями в руки Бьяджио, разделяя его скорбь.
– Бог мой! – сказал Алазариан.
– В чем дело? – спросил Бьяджио. – Что теперь?
– Аркус, – едва слышно прошептал Алазариан. – Он был вам как отец. Вы его любили. А он вас оставил. – Он меня оставил…
– И вы перестали быть прежним. Вы…
«Вы изменились», – подумал Алазариан. Он задержал дыхание, перекрыл поток горя и нырнул в сердце сегодняшнего Бьяджио. Он добрался до самых его глубин и с изумлением понял, что каждое слово было правдивым. Бьяджио был не тем человеком, которого ожидал видеть Нар. В нем кипела отчаянная битва между старым и новым, но новое побеждало.
Алазариану было довольно. Он медленно выпустил руки Бьяджио и открыл глаза. Император смотрел на него. Лицо у него посерело. Его губы шевелились, не издавая ни звука.
– Вы мне не лгали, – проговорил Алазариан, овладевая собой. Он судорожно сглотнул, чувствуя, что в горле у него по-прежнему стоит ком. – Это правда. Мой дед, вы… все, правда.
Бьяджио продолжал молчать. Он был потрясен тем, что только что произошло, и тяжело дышал, словно после быстрого бега.
– Не могу поверить, – сказал он, наконец. – Ты все это видел?
«Все это и еще многое», – подумал Алазариан. Он улыбнулся, пытаясь успокоить Бьяджио:
– Я не верил вам, пока не дотронулся до ваших рук. Теперь я знаю правду. Но я все равно не знаю, что мне делать. Я боюсь ехать в Люсел-Лор. Я боюсь того, что со мной могут сделать львиные всадники. И я боюсь Вэнтрана. В конце концов, я ведь принадлежу к дому Гэйлов. Он может меня убить.
– Нет. Я знаю Шакала. Он не убийца. Он прислушается к тебе, потому что увидит твою искренность – и потому что ты один можешь вернуть ему Арамур. Когда твой дед умрет, его трон освободится.
Алазариан понял, о чем говорит Бьяджио.
– Я не хочу править Талистаном, государь император. Если я сделаю то, что вы просите, то лишь из-за того, что увидел в ваших мыслях, из-за ненависти к Элраду Лету, а еще потому, что вы, боюсь, правы: Люсел-Лор – единственное место, где можно найти ответы на мои вопросы. Мне нужно оказаться среди трийцев.
Лицо Бьяджио посветлело.
– Значит, ты мне поможешь? Отвезешь Ричиусу Вэнтрану мою просьбу?
Вопрос казался абсурдным. Алазариан понимал, что он еще мальчишка и что может не вернуться из своего похода, если ему встретится львиный всадник в дурном настроении. Да, но что будет, если он не поедет? В Наре начнется война. Хотя легионеры и не подчиняются Бьяджио, свою столицу они защищать будут. Восточное Высокогорье, отделяющее центр Нара от Талистана, тоже будет втянуто в войну. Тэссис Гэйл воспользуется своим влиянием на Иннсвик и Горкней, а Бьяджио соберет своих сторонников со всей империи. А лиссцы, которые, конечно, будут смотреть на это с радостью, налетят на своих кораблях и распространят свое мщение на континент. Будет море крови – и причиной всего этого станет его дед! У Алазариана голова пошла кругом. Тэссис Гэйл всегда был к нему добр. Он был ласковым дедом – даже когда приказывал казнить слуг за воровство. Идти против него казалось предельной ересью.
«Нет, не ересью, – мысленно уточнил Алазариан. – Предательством. Если я это сделаю, то стану предателем. Как Шакал».
