Работая палачом более полувека, Майстер Франц Шмидт постоянно сталкивался с ужасающей чередой человеческих пороков и зверств. Но ни один преступник за все это время не вызывал в нем большего первобытного отвращения, чем социопатичный разбойник Георг Хернляйн из Брука и его столь же испорченный пособник Йобст Кнау из Бамберга. Тщательный пересказ палачом их бесчисленных преступлений (по его собственному признанию, не более чем случайная выборка) составляет самую длинную запись в дневнике. В компании себе подобных, чаще всего это был Георг Майер (он же Мозги) из Гостенхофа, Хернляйн и Кнау годами бродили по лесам и проселочным дорогам Франконии, нападая, грабя и зверски убивая коробейников, странствующих подмастерьев, крестьян и других путешественников, в том числе женщин и юношей. Перечислив более десяти примеров их вероломства, Майстер Франц готовится завершить дневную запись. Однако затем – и это почти осязаемо, как гневно палач качает головой, – он изменяет свое решение и продолжает описывать еще более жуткие и позорные деяния этого дуэта, включая те, когда они «
Его отвращение почти ощутимо в этом доскональном отчете о самых шокирующих случаях в истории разгула двух разбойников:
Шесть недель тому назад [Хернляйн] и Кнау вместе со своими подельниками, водились со шлюхой, когда она в доме [Хернляйна] родила сына, после чего Кнау крестил его, а затем заживо отрезал его маленькую руку. После этого его подельник, которого кличут Черныш, который изображал крестного отца, подбросил малыша в воздух, так что тот упал на стол, и сказал: «Каким большим должен вырасти мой маленький крестник!» Еще он воскликнул: «Смотрите, вот как дьявол ловит в свои сети!», перерезал ему горло и зарыл его в своем маленьком саду. Спустя восемь дней, когда шлюха Кнау тоже родила мальчика, Кнау свернул его шейку, а Хернляйн отрезал его крохотную правую ручку и затем закопал его в своем сарае.
Абсолютный ужас обоих эпизодов выплескивается со страниц дневника благодаря тому, что Шмидт противопоставляет уменьшительно-ласкательные
