Многие другие мои друзья внесли свой вклад в книгу по-разному. Я особенно благодарен Вольфгангу Берингеру, Дженнифер Бевингтон, Тому Брэйди, Джойсу Чаплину, Джейсону Кою, Хайко Дросте, Сигрун Хауде, Клаудии Ярзебовски, Марку Крамеру, Полу Крамеру и его семинару по нарративной истории, Венди Лессер, Мэри Линдеман, Гэри Моршесу, Ханне Мерфи, Тому Робишо, Улинке Рублак, Томасу Шнальке, Герду Шверхофу, Тому Зееману, Ричарду Зиберту, Филу Зоергелю и Джеффу Уотту. Кэти Стюарт, чья работа о палачах служила для меня ориентиром и вдохновляла больше, чем какая-либо другая, спасла меня от поездки в Вену (что само по себе не является чем-то чудовищным), поделившись своей копией имперской реституции Франца Шмидта 1624 года. Я также хотел бы признать, что в долгу перед работавшими до меня исследователями истории немецких палачей раннего Нового времени, что заметно по концевым сноскам, включая авторов прошлого столетия – Альбрехта Келлера, Теодора Хампе, Эльзу Ангстмана и Германа Кнаппа, а также и современных, особенно Ютту Новосадко, Ричарда Эванса, Вольфганга Шильда, Гизелу Вильбертц, Илзу Шуман и покойного Рихарда ван Дюльмена.
Мой агент, Раф Сагалин, сразу поверил в меня и этот проект и мягко познакомил академического историка с дивным новым миром коммерческого книгоиздания. Томас Ле Бьян, мой литературный редактор в издательстве «Хилл и Вонг», также уверил меня в потенциале этой книги своим воодушевляющим энтузиазмом и мудрым советом. Кортни Ходелл, которая просматривала книгу перед печатью, была несравненным наставником (хотя она убеждала меня сократить до минимума иностранные термины). Благодаря ободряющему настрою и творческому подходу Кортни и ее коллег, особенно Джеффа Сероя, Джонатана Липпинкотта, Дебры Хелфанд, Ника Куража и Марка Кротова, мой опыт работы с «Фаррар, Страус и Жиру» стал мечтой автора. Внимательный взгляд и справедливый красный карандаш Стивена Уогли подняли мой текст на новый уровень ясности, а превосходные карты Джина Торпа обеспечили идеальное визуальное представление мира Франца Шмидта.
Подобно всем моим книгам, написанным до нее, эта, к моему собственному удивлению, в конце концов оказалась тоже посвящена семье более, чем чему-либо другому. Я могу только надеяться, что Франц Шмидт наслаждался той же любовью и поддержкой со стороны своих родственников, которой я наслаждался со стороны моих. Моя жена, Бет Монин Харрингтон, остается моим самым щадящим редактором и самым неутомимым сторонником. Ее неустанная борьба с пассивным залогом на этот раз принесла несколько впечатляющих побед, но ошибки продолжают совершаться (и искренне выражаться любовь и благодарность). Наши дети, Джордж и Шарлотта, стали считать Майстера Франца членом семьи и в результате оказались самыми осведомленными школьниками страны по теме преступления и наказания раннего Нового времени (к радости своих друзей и одноклассников). Другие члены моей семьи также потворствовали моей одержимости этой темой и не проявили никаких признаков того, что они не столь сильно, как я, увлечены связанными с ней дискурсами. За их доброе терпение я благодарю ливанских Филлонов и Харрингтонов из Тампы, а также Монинов из Спарты, Джонсборо и Талсы. Наконец, я благодарю своих родителей Джека и Мэрилин Харрингтон, которые всю свою жизнь воплощают пример бескорыстной любви и поддержки. Эту книгу я посвящаю моему отцу с восхищением и благодарностью за то, что он заронил и взрастил семена писательского призвания в своем старшем сыне.
Angstmann: Else Angstmann,
ASB: Amts- und Standbücher; Staatsarchiv Nürnberg, Bestand 52b.
G&T: Johann Glenzdorf and Fritz Treichel,
GNM: Germanisches Nationalmuseum Nürnberg.
Hampe: Theodor Hampe,
