– Зачем? У тебя был красивый нос. Мне нравился твой нос, – забываясь, выдал он, заглядывая в мои глаза. Его голос не был лишен эмоций как прежде, что-то определенно проскользнуло в его тембре: не злость, не ярость, не разочарование, но что-то такое, что мне никак не удавалось распознать.
– Мне все равно, что тебе нравилось, – фыркнула я, отталкивая его руку от своего лица. – И не смей лапать меня своими ручищами, мне противны твои прикосновения.
– Раньше ты сама хотела, чтобы я касался тебя, – деревянным голосом сказал он. – Помнишь наш первый раз, это ведь ты сделала шаг ко мне, взяла мою руку в свою и просунула ее в трусики, мычала, вздыхала, и мурчала как котенок, пока я гладил тебя между ног. – На последнем его слове наши взгляды встретились. Я нервно сглотнула, вспоминая наш первый секс.
– Не припомню, – сухо бросила я, вытягивая шею. Но я помнила, черт возьми, я так хорошо помнила это, что иногда мне хотелось стереть себе память, ведь каждое такое маленькое воспоминание затрагивало меня до глубины души. Я злилась и грустила, приказывала себе не думать о прошлом, но все мои приказы мною же и игнорировались.
– Может, стоит тебе напомнить? – спросил он, склоняя голову на бок и останавливая изумрудный взгляд на моих губах. Фостер стоял так близко, что его запах моментально завладел моими легкими. Я почувствовала слабость в коленках, старалась сопротивляться его незримому влиянию, но проигрывала, ведь сгорая под этим взглядом, я задумалась над его предложением. Вожделение заструилось по моим венам, сворачивая каждую клеточку моего тела в желании к этому мужчине – мужчине, которого я ненавидела всем сердцем.
Эти желания, которые вызывал во мне мой заклятый враг, моментально подняли в моей груди волну ненависти к самой себе.
– Сомневаюсь, что у тебя это выйдет. Последний мой парень вытворял такое, что и в самом лучшем сне не представить. Он трахался как порно-звезда, – я показательно закатила глаза и обмахнулась руками.
Забавно, ведь раньше я думала, что все взрослые парни такие: они внимательные, они знают, как сделать девушке хорошо, но правда в том, что многие из них не подозревают о существовании клитора, а если и подозревают, то атакуют его так, словно стремятся вырвать из женского тела.
Я лгала и даже не чувствовала за это вины, ведь глядя на то, как лицо Джефри темнеет от злости, все внутри меня ликовало. Возможно, я и не привлекала его как раньше, возможно теперь в его расписании было полно места для таких как Челси и Эстер, но мои слова определенно задевали его, и я была несказанно рада видеть эти эмоции отражающиеся на его лице.
– Тяжело вспомнить то, что совсем не имело для меня значения, Фостер. Тяжело вспомнить того, кто был моим подручным клоуном и средством для достижения собственных целей. Тяжело вспомнить ублюдка, который не стоил и секунды моей жизни… – я не успела договорить, Фостер закрыл мой рот рукой и втолкнул меня в денник Герцогини, припирая меня к каменной стене.
Я моментально пришла в бешенство, обрушила десятки ударов в грудь и по плечам придурка, но он даже бровью не шевельнул пока терпел град моих ударов, а когда я попыталась ударить его по лицу, он ловко увернулся, но руку от моего рта все же убрал. Он прижал меня своим телом к стене и расположил свои руки по обе стороны от моей головы.
Фостер так и замер, нависая надо мной и не позволяя выбраться, что я собственно и не пыталась сделать, ведь наши взгляды встретились. Я смогла разглядеть в его изумрудных радужках, почти полностью закрытых черным расширившимся зрачком то же самое, что чувствовала сама. Желание убивать и потребность поцеловать. Это выбивало почву из-под ног.
Он хочет поцеловать меня?
Мое сердце едва не выпрыгивало из груди от волнения и трепета перед человеком, который так отвратительно поступил со мной в прошлом и который по сей день продолжает издеваться надо мной. Но как бы я ни старалась, не могла погасить в себе потребность коснуться его губ.
Он знал, как задеть меня, он знал, от каких именно его действий я способна испытать унижение, но при этом в его присутствии я продолжала таять, как наивная школьница.
