– Добрый день! – произнес мягкий, нежный голос. – Вы позволите присесть?
На меня смотрела полная копия журналистки. Почти полная. Платиновые волосы, огромные голубые глаза, чарующая улыбка, почти незаметные ямочки на щеках. Деловой костюм бизнес‑леди, мини‑юбка в обтяжку, туфли на высоком каблуке, маленькая сумочка на плече. И ё‑моё – какая фигура!
– Артур, – с интригующей улыбкой произнесла Дора. – Позволь тебе представить менеджера канала и мою сестру Беату.
«Ну, Дора, погоди! Я тебе это припомню… – подумал я, вставая и здороваясь с сестрой. – За мной не заржавеет».
– Здравствуйте. Так вот какой сюрприз хотела преподнести мне Дора.
Я укоризненно покачал головой, глядя на сестер. Обе улыбались совершенно одинаково.
– Извините, Артур. Сестренка не виновата. Это я ее попросила познакомить нас.
Голос Беаты зачаровывал и приковывал внимание. Улыбка заставляла забыть обо всем на свете…
«Стоп! Мы это уже проходили… – отрезвил я себя. – Хороша, спору нет, но терять голову не стоит. Лучше подумай, зачем ей знакомство?..»
…Более‑менее подходящую версию я нашел к концу встречи. Совместный дуэт красавиц должен был растопить ледяное сердце неприступного Оборотня для того, чтобы тот приоткрыл завесу тайн, что окружала его секретное подразделение. По крайней мере ничего другого мне в голову не пришло.
Мы просидели в ресторане около часа, мило беседуя на разные темы, уничтожили за знакомство бутылку шампанского, а потом прошлись по небольшой аллее до автостоянки, где Беата оставила свою машину. После краткой церемонии прощания сестры укатили в Дамас, пообещав вскоре позвонить.
На Новый год принято наряжать елку. Иногда вместо елки используют сосну или пихту. Слышал, где‑то под это дело приспособили пальму и даже кактус. Но чтобы украшать гирляндами и игрушками березу?..
На полуострове, где ели практически не растут по неведомым мне природным капризам, издавна под Новый год обряжают именно это дерево. Красиво выходит, оригинально. Но странно. Впрочем, наряженная береза далеко не самое странное, что мне здесь встречалось…
В конце декабря на Ругийской части полуострова расположили десятую полевую армию. Три корпуса по три дивизии, отдельные бригады, полки, дивизионы, батальоны, иные подразделения различного назначения…
Почти двести тысяч человек, сотни танков, самоходок, пушек, гаубиц, реактивных установок, вертолетов, самолетов, бронетранспортеров, боевых машин, грузовиков, вездеходов… И прочей техники, необходимой армии для ведения боевых действий.
Что такое развернутая по штату военного времени армия и чего стоит перебросить ее к месту предстоящих боев, можно приблизительно понять, стоит только проехать по городам, городкам и поселкам приграничья, где расквартировали части и соединения корпусов. От обилия военной формы, устрашающего вида техники и рева тысяч моторов кругом идет голова. Любому, кто хоть мало‑мальски соображает, и без слов понятно – вторжение на пороге.
– …Ну, если любому понятно, то мятежникам и подавно! Уж заподозрить их в слепоте, глухоте и внезапном идиотизме нельзя…
Радован рукавом вытер вспотевший лоб, хлебнул из полупустой запотевшей бутылки минералку и завинтил пробку.
– Если они не укрепляют границу с Зоной, то я и не знаю…
– Укрепляют, ясен пень. Готовят полосу обороны вширь и вглубь. По всем правилам и канонам. Только силенок у них маловато. Недостаток в людях и технике. Ту, что уцелела после войны, давно пора на хлам списывать, а поставки новой почти нет. Ну открыли они заводишко по производству танков. И что? Клепают «семьдесят вторые»[41] с некой модернизацией, штук двести в год. Толку?
– Не скажи, – не согласен Караджич. – Промышленность они, отдадим должное, наладили. Не без помощи, правда. Сталь, производственные мощности, специалисты… Хоть и не все свое, но работает. И орудия есть, и танки, и бронетранспортеры, и вертолеты… мало, но есть. На организацию первых линий обороны хватит.
– Думаю, их стратегия и тактика войны построена на другом. Как ни крути, но противостоять мощи Ругии в мире никто не сможет, а уж Ламакея тем более. Они сколько смогут, будут держать оборону по Маногу, а потом отойдут. Враз. И начнут работать иными способами.
– Какими? – глянул на меня Радован. С его лба на нос наползала крупная капля пота. Еще две торили дорожки от кончиков бровей мимо глазниц к щекам.
– Обычными. Партизанскими. Благо есть где и кому. Думаю, спецов такого дела заокеанские друзья им поставили в первую очередь. Множество населенных пунктов, леса, горы, хоть и карликовые… Есть где развернуться. И потом – политический ход. Вряд ли наши станут бомбить города по‑настоящему.
Я произнес слово «наши» без заминки и внутреннего сопротивления. За полтора года привык, язык не спотыкался…
– Столько мирных жителей, столько напрасных жертв… Если превратим хоть один город в руины – никто не поймет. Даже союзники.
