Разговор проходил через день после операции у нас на базе. Все уже было позади. Бой, прочесывание Корчева и окрестностей, сбор, сортировка и подсчет трофеев, организация обороны завоеванных территорий.
Обе роты, моя и Олафа, вернулись на базы, причем рота Норсена в спешном порядке готовила переезд сюда, в Мегар. Чтобы войти с состав только что созданного, но еще до конца не сформированного батальона.
Теперь там, во взятом городе, развернуто строительство, в спешном порядке идет переброска войск и техники. Где-то наверху было принято резонное решение не уходить с отвоеванных земель, а устроить плацдарм для вторжения.
– Пленных взяли?
– Пятеро. Трех Олаф на ГЭС прихватил, одного в городе парни из ДШБ взяли, и одного Влад собственноручно спеленал. Это не считая трех американцев на станции.
– А Эрик?
– Эрик, – хмыкнул я. – Такого взять невозможно.
…Брокшин был профессионалом. В том, что мы смогли незаметно подойти и взять Корчев, его вины по большому счету нет. Слишком неравными были силы.
Эрик под огнем, среди царящего ада, сумел собрать уцелевших боевиков и кинуть их на прорыв по двум направлениям. А сам с небольшой группой попробовал уйти через город. Обе его команды полегли на минных полях и под огнем оцепления. А личная группа выкошена нашей ротой, на которую он и налетел при прорыве.
Брокшин из-под обстрела ушел. Засел в окопе на северной окраине городка, рядом с колонкой. Когда его засекли, стрелял до конца, до последнего магазина. А потом пустил пулю в висок из личного, инкрустированного золотом «вальтера». Так и сидел на дне наполовину заваленного землей окопа, с прямой спиной, сжатыми губами и зло смотрящими глазами.
Сволочь он, конечно, еще та, но сражался до конца и погиб как воин. Уважаю…
– А что гидроэлектростанция?
– Громкое название для нее. Так… портативная. Взяли без особых разрушений. Олаф все сделал как надо. Там сейчас рота ДШБ стоит.
– Верно. Я знаю, в эти дни к Корчеву перебросят полк пехоты со всеми средствами усиления.
– Неплохо. Теперь Арзан под ударом. Ствол, думаю, оттуда слиняет.
– Да уж… закончились золотые деньки для него. Ничего, скоро мы их всех накроем.
Дорич просмотрел съемку до конца, выключил телевизор и положил пульт на стол.
– Ну, Артур, поздравляю. Операцию ты провернул мастерски.
– Благодарю, но заслуга больше не моя, а армейцев. Суворов, комбриг, артиллеристы… Без них я бы такое дело не провернул.
– Это понятно, их заслуг никто не умаляет. Ты же все затеял, все осуществил. Командовал без малого операцией дивизионного масштаба. Так что красную полоску на знак заслужил. И все твои бойцы тоже.
– Благодарю…
Дорич встал, размял затекшие ноги, прошел вдоль стола.
– Копия кассеты есть? Отвезу в столицу.
– Есть. Мы их много наклепали.
– Кстати. – Он повернулся ко мне. – Что это за двадцать боевиков, захваченных до операции? Еще что-нибудь под шумок прихватили?
– Да нет, – ответил я после небольшой паузы, сообразив, о чем спросил комиссар. – Когда мы шли к Корчеву по территории Зоны, то отлавливали всех, кто попадал навстречу. И бандитов, и жителей. Чтобы никто ничего не сболтнул. А после операции – кого куда. Мирных жителей отпустили, боевиков с собой. Им суд светит и вышка.
– А мирные жители? Все ли такие мирные?
Я пожал плечами.
– На разбирательство времени не было, судили по виду и по отсутствию отметин от оружия на руках и плечах. Да если и кого из бандитов отпустили – кстати. Они разнесут слухи о том, что Зона теперь не рай для них, а ад. И что сюда лучше не лезть.
– Ну-ну… Хорошо, дело сделано. Теперь главное – как можно быстрее сформировать и обучить батальон. И начать работу. Действуй, майор.
– Понял. Только по-быстрому… Слишком мало времени. Хоть зеленых новичков нет, но натаскивать волонтеров все же надо.
– Успеешь. Другого выхода у нас нет.
По тому, как это сказал комиссар, я понял, что начало войны не за горами. Однако насколько не за горами?
– Когда?
Дорич помолчал, вертя кассету в руках, потом поднял на меня глаза и тихо произнес:
– Через два месяца.
