На следующий день в полдень Елена в сопровождении Влада входила в двери модной коммерческой галереи искусств со странным названием «Венециана». Вернисаж располагался на одной из улочек в историческом центре города. Это был новенький, недавно отстроенный особнячок в лучших традициях классицизма и не портил общую историческую панораму улочки. Те же белые колонны, треугольный портик, стены выкрашены в бледно-желтый цвет, кое-где белая традиционная лепнина. Вот только окна не деревянные, а современные пластиковые. В остальном особнячок ничем от своих более старых соседей не отличался. Конечно, если не считать двухсотлетней разницы в возрасте.
Маги шагнули в небольшой, но аккуратный предбанник. Перед ними стояла будка билетной кассы, рядом с ней был небольшой гардероб. Коридор справа уводил в выставочный зал, а слева стояло несколько атаманок с красной псевдобархатной отделкой и новенькой позолотой на кривых ножках. Здесь же висело огромное круглое зеркало в витой раме все с той же позолотой.
— Неплохо так, — оценил Влад, оглядываясь.
— Натуральный закос под старину, — не без иронии отозвалась Елена, проверяя в зеркале, не слишком ли растрепалась ее прическа.
— Наверное, нужно билеты купить, — предположил Влад, глядя на закрытую кассу и пустынный гардероб.
— Наверное, нет. — Елена решительно шагнула в зал. — Мы сюда не картинами любоваться явились. Хотя…
Полностью опровергая собственные слова, она застыла у первого же выставленного полотна. Работа и правда заслуживала внимания. Картина была выполнена крупными уверенными мазками, которые придавали четким линиям некую расплывчатость, будто рисунок создан из мелких кусочков мозаики. На холсте была представлена сценка бала времен начала девятнадцатого века. Высокий молодой человек в черном сюртуке и идеальной манишке застыл, протянув руку в перчатке вперед. Он приглашал даму на танец. Девушка сидела на кушетке, выпрямившись, но чуть склонив голову, будто стесняясь встретиться с кавалером взглядом. По нежной щеке разлился румянец. Что-то в этой сцене было очень искренним. Называлось полотно «Судьба».
— Интересная манера, — высказался Влад. Ему картина понравилась.
— Смотри, как четко Лика акцентирует внимание на деталях, — поделилась Елена. — Наклон головы у девушки. Румянец, напряженные плечи. А у мужчины такие яркие и выразительные глаза. По-моему, очень неплохо.
Они прошли дальше. На следующей картине царила ночь. В саду, между ветвей цветущей яблони, была видна поляна, где паслись две лошади. А дальше, у ствола дерева — два силуэта. Тот же черный сюртук и белое платье. Мужчина целовал свою даму. Подпись под картиной гласила: «Сладкая тайна».
— Ой! — Елена остановилась перед следующим полотном. — Трогательно…
Старое кладбище. Надгробие и маленький робкий букетик. На лавочке сидит все тот же мужчина. В его глазах грусть. Он смотрит на надгробие. А рядом с ним призрачная фигура девушки. Тонкая полупрозрачная рука дотрагивается до его плеча в успокаивающем жесте.
Они чуть задержались у этой картины, а потом шагнули дальше. Елена усмехнулась. На этот раз картина была совсем небольшой. На подоконнике стоит кубок. Из сада за окном пробивается солнечный луч. Он падает на край кубка и блестит. Как маленькое домашнее солнышко. Или откровение. Эта небольшая зарисовка называлась «Грааль».
— Эй! — вдруг донесся откуда-то потрясающе неприятный женский вопль. — Пришли на выставку, билет купить положено!
— Я же говорил, — тихо напомнил Влад.
— Им можно без билета, — тут же донесся с другой стороны зала еще один женский голос. Властный. Но в то же время мягкий.
Влад первым повернулся на звук приближающихся шагов и издал какой-то странный звук. Будто сильно подавился. Елена тоже обернулась и, не стесняясь, насмешливо фыркнула.
По залу к ним приближалась высокая худая женщина. Ее темные волосы были убраны в тяжелый узел на затылке, фигуру обтягивало черное платье, а хрупкие плечи покрывала ажурная шаль из тончайшей шерстяной нити. В общем, женщина выглядела так, будто только что сошла со знаменитого портрета Анны Ахматовой.
— Привет. — Незнакомка по-королевски кивнула Елене и протянула руку вперед таким жестом, что Влад не понял, ее предлагается пожать или поцеловать.
— И тебе, — точно таким же тоном отозвалась хозяйка «Бюро», но протянутую руку проигнорировала.
— Ты совсем не изменилась за пять лет! — почти искренне заявила незнакомка.
— Зато ты изменилась. — Елена улыбнулась. — И как бы ты ни старалась скрыть это за своим новым образом, ты выглядишь счастливой.
Лика, а Влад догадался, что это именно она, рассмеялась. На самом деле открытым и счастливым смехом. Но тут же в глазах художницы вдруг мелькнула грусть, лицо приобрело скорбное выражение.
— Я даже не выразила тебе соболезнования по поводу смерти Вадима[6]. — Лика положила руку Елене на плечо точно таким же успокаивающим жестом, как на картине. — Прости. Меня потрясла смерть Шведа. Представляю, каково пришлось тебе. Я хотела тогда позвонить тебе, но…
Женщина пожала плечами.
