Он вытащил из куртки ключи от машины и, поколебавшись немного, вышел на улицу через черный ход. На заднем дворике их дома было пусто, если не считать огромного вяза в полтора обхвата, что нависал над крышей. Тэд пробежал под ним и выключил сигнализацию. Распахнув дверь «понтиака», он влез внутрь, мокрый и дрожащий пополам от холода и дикого возбуждения, и выехал на мостовую, остановившись прямо перед парадным входом. Не заглушая двигателя, он вышел из машины и, едва не поскользнувшись в луже, бросился к двери. Дернув за ручку, он осознал собственную глупость: он же сам запер ее изнутри на все замки и запоры. Под проливным дождем он вернулся к черному входу и во вспышке молнии увидел, как большая овальная вмятина в грязи перед дверью наполняется водой. Тэд похолодел и приоткрыл пошире дверь. В следующем всполохе он увидел грязные следы на полу кухни.
Пойдя по следам, он дошел до ванной и увидел что-то темное на фоне светлого окна. Это нечто пошевелилось, и Тэд услышал:
– Мы немного разминулись…
Лейтенант Фэйт стоял в прихожей, занимая чуть ли не половину ее пространства. Молния высветила из темноты дуло помпового ружья, которое он держал в руках и направлял в сторону Тэда.
– Ладно, – выдохнул Тэд, – что вам надо?
Дробь не пуля – в узком коридоре избежать ранения было практически невозможно. Между ним и Фэйтом было около десяти футов, и он не надеялся добраться до лейтенанта раньше, чем тот выпустит разрывающую плоть струю свинца.
– Ты не знаешь, во что ввязался, – прогундосил Фэйт. – Я должен все исправить.
– Как я могу вам в этом помочь? – Тэд тянул время и лихорадочно думал, как спастись. За стеной, в спальне, была его жена, и Тэд не знал, что произойдет, если она надумает выйти.
– Никак. Я пристрелю тебя, и все будет как раньше.
Тэд увидел только смутное движение в темноте, и у него хватило времени лишь на то, чтобы дернуть ручку двери в ванную и упасть под раковину на холодный кафельный пол. Звук выстрела был приглушен дверью, которая была просто сметена, и Тэда засыпало щепой. Понимая, что второго шанса не будет, он выскочил в коридор и прыгнул на Фэйта.
Шоссе в лучах закатного солнца превратилось в алую ленту. Вик, прищурившись, смотрел на западные холмы и ждал, пока огромный плавящийся диск утонет в кроваво-красном море. «Бьюик» легко катил по шоссе на юг, навстречу туче, которая за последние часы еще больше расширилась. Через небольшую щель в люке в салон врывался упругий поток прохладного вечернего воздуха, пахшего дождем. Сырой и невероятно свежий, он будоражил сознание и заставлял учащенно биться сердца.
Холли неподвижно сидела на заднем сидении. У нее по-прежнему ужасно болела голова, а шея при каждом кивке на ухабе издавала неприятный скрип и вспыхивала ноющей болью. Потом мозг будто опаляло огнем, и так до следующей выбоины. При таком состоянии она не могла долго и распространенно думать. Ее мысли ограничивались короткими и бессвязными обрывками старых статей в газете, которые она написала за десять лет в редакции. Что-то про урожай и засуху. Кроме того, она жутко устала, но сон не шел. Она то погружалась в дремоту, то снова всплывала и видела темные силуэты впереди на розоватом фоне.
Вик опять обернулся и посмотрел на нее. Она плохо выглядела. Несколько часов на палящем солнце привели к ожогам кожи на лице, и оно постепенно начало краснеть. Если в ближайшие полчаса не смазать его кремом, о естественной красоте придется забыть надолго.
– Как она? – тихо спросил Фрэнк, не отрываясь от дороги. – Уже очухалась?
– Не знаю, – не сразу ответил Вик, – кажется, у нее сгорело лицо. И она наверняка температурит.
Аптечки в машине не было, но Вик пообещал себе, что в Луисвилле, где он ее и встретил, что окажет ей медицинскую помощь. Не хватало еще, чтобы она серьезно пострадала. На этой неделе жертв было и так предостаточно.
– Полежи вот так часок на пляже… – замечание Фрэнка осталось без ответа. Холли его не слышала, а Вик вспомнил, что хотел позвонить домой. Он взял телефон Холли, но тот был разряжен. Оставалась надежда, что в Луисвилле хотя бы один таксофон в порядке.
Когда «бьюик» нырнул в каньон после длинного спуска перед предместьем этого городка, уже было совсем темно. В свете фар мелькали придорожные растения и пунктир дорожной разметки. Они уже были рядом с Луисвиллем, а Вика вдруг охватило тревожное чувство. Он ожидал, что вдалеке сначала появятся огни бензоколонки и яркая неоновая вывеска кафе «Луисвилльская забегаловка», но ничего кроме непроглядной темени впереди не было.
– Что такое? Мы еще не подъехали? – спросил он.
Фрэнк сбросил скорость, увидев белые косые полосы на «лежачем полицейском», и, переехав через него, фары «бьюика» высветили ровные ряды бензиновых автоматов. Подрулив к крайнему ряду, он вытянул шею в надежде разглядеть свет из-под жалюзей кассы, но напрасно. Продолжая оглядывать темный фасад здания бензоколонки, Фрэнк пробормотал:
– Черти что творится… А если бы нам был нужен бензин?
