В Северо-Восточной, прямо напротив, что-то блеснуло, отражая солнечные лучи; шлем? Нужно сказать, чтобы были повнимательнее, иначе вспугнут хуминов раньше времени… Но не будем отклоняться от темы наших размышлений, Пресветлый. «Счастливчики». И как справедливо сказала Тэсса, это не может продолжаться дальше в таком виде. То есть всему есть предел. Дисциплина дисциплиной, правила правилами, но держать их под стражей… С другой стороны, что, если эти каторжники взбунтуются? Не зря же Тиелиг советовал разделить их на два отряда. Правда, сам я сглупил: нужно было рассредоточить их по другим десяткам, тогда проблема исчезла бы сама собой; но – побоялся, не додумал, а теперь – разбирайся. Вероятно, придется позволить им невозбранно ходить по всей башне. Ну, почти по всей…
Кстати, пришло время идти к себе. Сейчас явится Шеленгмах (так, кажется, зовут того офицера, у которого не хватает двух пальцев?), придет Шеленгмах с Тэссой и… кого он там назначил на должность своего заместителя?
Талигхилл последний раз взглянул на ущелье и собрался было идти вниз, но снова нахлынуло чувство, что он где-то видел подобную картину – пускай и не точно такую, но очень похожую, – казалось, уже был здесь. Это пугало, прежде всего своей непонятностью. Но бороться с таким не было никакой возможности, поэтому единственный выход виделся Пресвет-лому в том, чтобы поскорее уйти отсюда
/и не возвращаться как можно дольше/,
тем более что его, вероятно, уже ждут.
Солнечный зайчик от шлема дозорного Северо-Восточной пробежался по стене, упал на дверь, ведущую вниз, легонько коснулся шершавых колокольных боков. Такие колокола имелись в каждой из четырех башен и должны были служить переговорными устройствами (разумеется, когда хумины войдут в ущелье, не раньше). Имелись и звонари, обученные тайному шифру.
Зайчик продолжал скакать, его движения стали размереннее и осмысленнее. Как будто кто-то машет мне рукой.
Талигхилл вгляделся: из Северо-Восточной дозорный на самом деле махал рукой, заприметив фигурку правителя, но не подозревая, что за человек стоит в башне напротив. Пресветлый неожиданно для самого себя улыбнулся и помахал рукой в ответ. Потом отступил в тень, которую бросало заходящее солнце, и начал спускаться по лестнице. Ждавший его на ступеньках Храррип безмолвно зашагал сзади.
Тэсса и Шеленгмах со своим помощником уже ждали у дверей Талигхилловой комнаты. Он пригласил визитеров, вошел сам и велел Храррипу никого не впускать, «только при крайней необходимости».
– Приступим, господа. Я согласен с тем, что положение, в котором находятся освобожденные Клинки, унизительно. С другой стороны, мы на войне, а они – бывшие каторжники, преступники, как ни крути. Где гарантии, что в самый критический момент они не подведут?
– Сложно давать гарантии, когда у тебя только два пути: смерть и смерть, – хмуро сказал косоплечий помощник Шеленгмаха, из тех.
Десятник сурово посмотрел на него, но промолчал, видимо оставляя замечания о дисциплине на потом.
– Не могли бы вы выразиться поконкретнее, уважаемый? – попросил Талигхилл «счастливчика». Не то чтобы он не понимал, что тот имел в виду, просто хотелось послушать этого человека.
/которого ты собираешься убить. Этакое моральное самоистязание, да?/
– Могу и поконкретнее. Но зачем? Вы ведь и так все прекрасно понимаете, Пресветлый. Это очевидно. Я, конечно, верю в Ув-Дайгрэйса, но как-то не хочется мне умирать в ближайшие дни. Тем более получив свободу. Хотя… какая это свобода? Одна видимость.
Пресветлый развел руками:
– Что касается последнего, то мы как раз и собрались ради того, чтобы решить этот вопрос. Ну, а все остальное – это ведь условия договора. Вполне могли отказаться, никто вас насильно не заставлял подписывать.
– Давайте оставим это, – попросил Шеленгмах. – Мы все сейчас находимся в одной лодке… башне, если вам угодно. И по моему разумению, господа, которых здесь именуют «счастливчиками», понимают, что дороги назад нет. Как верно сказал мой помощник, выбрать можно между смертью и смертью. Но это тоже выбор, и выбор не из маловажных. Выбор между позорной смертью труса, слизняка и героической смертью защитника Отечества, которая способна удивить самого Ув-Дайгрэйса.
Мабор скептически покачал головой, но благоразумно смолчал. Ему просто надоело говорить с ними, находящимися в совершенно другом измерении, в совершенно другой жизни. У господ еще сохранились понятия о смерти геройской и трусливой… у Тэссы вон тоже небось остались. А я в Могилах все эти понятьица растерял. Может, некоторые из наших и остались Клинками – я уже другой. Им не понять…
– Простите, мой правитель, но решить все равно нужно вам, – сказала молчавшая до сих пор Тэсса.
– Если все вы считаете… – Талигхилл покусал ус. – В общем, я и сам согласен. Прикажу, чтобы сняли стражу. Людям найдется работа поважнее, чем охранять своих же товарищей. Теперь оставьте меня.
