— Я! — По интонации курсанта явственно слышалось, что именно он думает о столь частых вызовах.
— Свяжитесь со старшиной взвода. Пусть он доставит мне новую уставную рубашку размера “четыре-шесть”. Немедленно!
— Есть!
Уже через пару минут старшина принес рубашку в кабинет. На его лице читалось вполне объяснимое удивление.
— Доставлено по вашему приказанию, — доложил он, положив сверток на край стола.
— Спасибо, свободны! — Жаб коротко кивнул.
Старшина развернулся кругом и покинул кабинет.
Я переоделся, в принесенную рубашку, ощущая себя змеей, меняющей кожу. Казалось, грязное молочное пятно вобрало в себя все неприятности, случившиеся со мной за два года. Включая и горечь расставания с Лесей. В кармане грязной рубашки осталась стереофотография, на которой мы с ребятами сгрудились в парке — я, Леська, Вовка Лукич, Милка и Рита с Вадиком. Я хотел вытащить снимок, но не решался проявлять телячью нежность при командире.
— В утилизатор, — рявкнул Жаб, заметив мое замешательство.
“В утилизатор, так в утилизатор”, — подумал я.
Сердце на миг защемило, но тут же отпустило — я окончательно осознал, что с прошлым меня не связывает более ничего. Скомкав рубашку вместе со снимком, я швырнул ее в контейнер возле стены. В одну реку нельзя войти дважды. Захотелось наголо выбрить всю голову.
— Разрешите пройти в уборную! — мне показалось уместным вновь перейти на язык уставных фраз.
Слезы подступали к глазам.
— Ступай. Бритва есть?
— Так точно! — я хлопнул себя по карману.
— Тогда вперед, охотник!
Когда я смывал остатки мыла со своей гладко выбритой головы, кто-то с шорохом протиснулся в приоткрытую дверь туалета. Отфыркавшись, я разглядел рядом Паса.
— Извини. — Он неуверенно пожал плечами и потер переносицу. — Жаб меня вызвал и сообщил, что забирает нас с тобой на свою базу в качестве пополнения.
— Знаю. — Я закрыл кран.
— Он сказал, что база очень спокойная.
Мне было трудно понять, какие эмоции вызвало у него это известие.
— Это правда, — ответил я.
— Почему ты попросил именно меня? — Пас остановил на мне изучающий взгляд.
— Ты что, откажешься отправиться в спокойное место без Влада?
— Нет. Спасибо. — Он снова опустил взгляд. — Но я был уверен, что ты возненавидишь меня после того, что случилось.
— Сделанного не вернешь. — Я миролюбиво отмахнулся. — Это мелочи по сравнению с глубиной океана.
— Да, — ответил Пас, поднимая взгляд.
В его глазах я заметил огонек решимости.
— Хочешь, я тоже побрею голову? — внезапно предложил он.
— Зачем? — удивился я.
— Тогда над тобой никто не будет смеяться. Как будто в учебке был карантин, и весь выпуск заставили выбриться наголо.
— Как хочешь. — Я не знал, что еще можно на это ответить.
— Тогда подожди в коридоре, ладно? — Он вынул из кармана футляр с бритвой.
Я пожал плечами и вышел.
Неподалеку, за пультом дежурного, сидел на телефоне младший курсант. Судя по двум желтым нашивкам на рукаве, до выпуска ему оставался еще год. Он украдкой бросил на меня взгляд, в котором не было и тени насмешки, и я отвернулся, сделав вид, будто разглядываю плакаты со схемой кровообращения в жаберных полостях сверхглубинных скафандров. Неуверенность в моей душе сменилась жаждой перемен и восторгом ожидающей впереди стихии.
“Барракуда меня дери! — подумалось под нарастающие удары сердца. — Скоро я буду стоять на палубе посреди океана!”
В коридор вышел Пас. Уши на его выбритой голове забавно оттопыривались, но у меня это вызвало не насмешку, а чувство почти братской солидарности лысого к лысому. Я не удержался и хлопнул его по плечу.
— Вперед, охотник!
— Вперед! — Пас расплылся в улыбке. — Мы теперь с тобой два лысых хрена.
— Точно! — подхватил я. — Может, создадим братство хреноголовых?
— Давай, — согласился Пас. — Только ты председателем.
Мы двинулись по коридору в кабинет Жаба. Дойдя до двери, я нажал кнопку звонка.
— Где вас носит так долго? — пророкотал в ответ динамик.
Дверь с шипением сдвинулась, и мы увидели Жаба, собирающего в сверкающий кейс личные вещи со стола. Он показался мне более устрашающим, чем обычно. И хотя росту в нем было меньше, чем во мне, зато он был грузным и широкоплечим — я бы не рискнул сразиться с ним в рукопашную.
— Готовы? — Он окинул нас оценивающим взглядом.
— Так точно! — отрапортовал я, заметив у стены два походных рюкзака с нашими фамилиями.
Мне показалось, что перед отъездом Жаб волнуется не меньше меня. Он захлопнул кейс, и щелчок замков повис в воздухе, как красная ракета сигнала к атаке.
— Вперед, охотники! — рявкнул Жаб хрипловатым клокочущим голосом и покинул кабинет в несколько широких шагов.
Мы подхватили рюкзаки и бросились по коридору следом за ним. Раньше наш взводный передвигался по училищу чинно, с достоинством, а сейчас бежал, не оглядываясь, словно, как и мы, старался поскорее отделаться от двух прожитых в учебке лет. Мы вырвались наружу, в теплый ветер, наполненный шелестом тополей. Тени стрижей метались под ногами, расчерчивая плац быстрыми, словно торпеды, следами.
