“Иногда так все плохо, — с раздражением подумал я, — что кажется, будто хуже уже не бывает. Но нет, случайности словно сговариваются против тебя, направляя события по наихудшему из возможных путей”.
— Разберусь, — проворчал я. — Жаб где ночевал?
— В радиорубке, — усмехнулся посыльный. — Он последние дни почти не вылезает оттуда.
Мы поднялись по лестнице. Я несколько раз нажал кнопку под видеокамерой на двери.
— Копуха? — хрюкнул динамик голосом Жаба. — Где это тебя так разукрасили? На погрузке?
Щелкнул замок, и мы с Пасом вошли внутрь, захлопнув за собой дверь. Робкий еще солнечный свет почти не проникал в помещение, освещенное только приборными шкалами. Жаб за последние дни осунулся, его кожа пожелтела и выглядела какой-то особенно пупырчатой.
— Красавцы, — он еще раз оглядел наши ссадины. — Докладывайте, чего замерли?
— Возвращаясь из города на машине начальника ресторана, мы заметили группу подростков, избивающих сорокалетнего мужчину, — монотонно начал доклад я. — Мужчина оборонялся как мог, но его били прутьями и обрезками водосточных труб. Мы не могли не вмешаться.
— Понятно. За это прощаю. Драка поднимает боевой дух. А почему опоздали почти на двенадцать часов?
— Застряли на мосту. Сломалась машина хозяина ресторана. Добирались пешком.
— Артур там остался, что ли?
— Да, он просил выслать тягач.
— Хорошо, я распоряжусь. Можете быть свободны до обеда, а потом работать, работать! Завтра у обоих буду зачеты принимать по специальности. Доступно?
— Так точно, — ответил я.
От Жаба я ожидал большей взбучки, но даже то, что нам удалось так легко отделаться, не смогло поднять нам настроение.
На завтраке над нашим видом потешались всей базой, но я не обращал на это внимания. Молчуньи не было, а Рипли оказалась трезвой и злой — она умяла три порции и поманила нас пальцем.
— Биологи кое-что раскопали с теми капканами, — поделилась она информацией. — Кроме начальства, не знает никто, но это еще один случай.
— Саморазмножающиеся твари? – догадался Пас.
— Откуда ты знаешь? — удивилась Рипли.
— Нам химик рассказал.
— А еще про что он рассказывал?
— Про “Скат” и плавающую пушку, — ответил я.
— И все?
— Да. А как этот феномен объясняют биологи?
— Очень странные у них выводы получились, — нахмурилась Рипли. — Поначалу думали, что какая-то страна смогла восстановить биотехнологию по фрагментам имеющихся биотехов, утечка которых происходит время от времени по разным причинам. Но все оказалось намного сложнее. Это мутация старых тварей, созданных во время и до войны.
— Бред, — покачал головой Пас. — Какая мутация без размножения? Эта функция заводами-изготовителями не предусматривалась!
— В том-то и загадка, — согласилась начальница. — Это прижизненные изменения. Сделанная на заводе икринка породила тварь с заданной анатомией, но впоследствии в ее организме произошли изменения, и органы размножения появились. Биологи предположили воздействие специально сконструированного вируса, который внес в организм уже имеющихся тварей необходимые гены. Другого объяснения пока нет.
— То есть кто-то специально все это устроил? — Такое объяснение противоречило здравому смыслу. — Кому это выгодно? Даже пиратам ни к чему, на них же самих эти твари и нападут!
— Биологи взяли ткани и срочно отбыли на материк для тщательных анализов, — сказала Рипли. — Это ведь ЧП мирового масштаба. Представьте, что будет, если торпеды и мины сами собой начнут размножаться! Ученые попытаются выявить вирус и понять, кто его мог создать. Другой информации пока нет. Так что в любой момент по всем базам могут объявить общую тревогу желтой категории.
Мы вышли с камбуза, и я направился к автопарку — хотелось выяснить отношения с Молчуньей. Пас тактично оставил меня одного, и я был благодарен ему за это, хотя так и не простил истории с вином. Никогда больше не буду верить его чутью.
Молчунью я нашел лежащей под броневиком. Из тени торчали только ее ноги, поэтому я присел и осторожно коснулся коленки. Звякнул инструмент, Молчунья выбралась из-под днища и глянула на меня с укором.
“Я тебя искала вчера, — резко шевельнула она пальцами. — Что у тебя с лицом? ”
“Извини. Мы с Чистюлей попали в переделку на материке”.
“К тому же ты мне вчера соврал”.
“Ты о чем?”
“О той бабе. Она хотела тебе передать привет не от матери, а от себя. Где ты успел ее подцепить? ”
“Это подруга детства”. — Я невольно начал оправдываться.
“Зачем тогда врал? ”
“Чтобы ты не мучила меня вопросами”.
“Значит, вы с ней трахались? ”
“Какая разница? Мы с ней не виделись почти четыре года. Когда ты трахаешься с кем попало, я не устраиваю истерик”.
“Зачем ты мне грубишь? Уходи. Я не хочу с тобой говорить”.
Я не знал, что делать. При всех недостатках Молчуньи я к ней привык, и назревающий разрыв застал меня врасплох.
“Извини”, — попробовал оправдаться я.
“Уходи. И вот это забери, — она швырнула мне под ноги записку от Леси. — Не хочу с тобой разговаривать. Дрочи теперь на эту бумажку”.
Она залезла обратно под броневик, а я стоял и обдумывал, как быть дальше.
