Из полутемного коридора мы свернули сначала в кухню, а затем в раздаточную, за которой находился небольшой, но очень уютный зал. Это ничем не напоминало камбуз учебки — здесь столы были квадратными, а не прямоугольными, каждый был накрыт скатертью, и возле каждого стояло по четыре стула, а не по восемь.
— Это что, “глубинка”? — шепотом спросил меня Пас.
— Кажется, да, — ответил я, хотя сам ни разу не видел камбуз для погружающегося состава.
Мне показалось странным, что на такой тихой, можно сказать, захолустной базе есть люди, уходящие в глубину. Словно в подтверждение моих сомнений вспомнился запах протухшего “рассола” возле аппаратного класса. Но если есть камбуз для глубинников, то должны быть и сами глубинники. А о глубинном пайке среди курсантов ходила масса легенд. Поговаривали, что в него входят не только шоколад, творог и сметана, но еще икра и красное вино.
— Вон за тот столик садитесь, — Рипли показала на места у окна, а сама направилась к раздаточному окошку.
Мы сели.
— Интересно, она охотник или наемный персонал? — еле слышно спросил я.
— Хрен ее знает, — Пас коротко пожал плечами.
Через минуту Рипли вернулась с подносом, на котором стоял наш ужин. Она принялась расставлять тарелки, а мы с Пасом рты раскрыли, разглядев заработанное изобилие. Там были остатки недоеденного за ужином салата из помидоров и огурцов, там были холодные закуски из красной рыбы, а на горячее оказалось настоящее картофельное пюре со шницелем. Я чуть слюной не подавился, глядя на неожиданную роскошь предложенного угощения.
— Это и есть глубинный паек? — сглотнув, спросил Пас.
— Остатки, — ответила Рипли. — Если хотите, могу принести творог с изюмом. Его здесь не очень охотно едят. Остается.
— Хотим! — хором ответили мы. Кухарка усмехнулась и ушла за творогом.
— По-твоему, катетер в спине не стоит такого питания? — поддел я Паса.
Он не ответил, и мы налегли на еду. В первые же секунды мои скулы заболели от перегрузки слюнных желез. Мир вокруг сколлапсировал до ограниченного пространства стола, а сам я превратился в один сплошной, непрерывно функционирующий пищеварительный аппарат. Моему эго было вежливо предложено отступить на второй план и не вмешиваться в физиологию поглощения пищи. Эго не возражало. Оно спокойно и тихо замерло, терпеливо ожидая сладостного состояния, которое непременно наступит вслед за полным и окончательным насыщением. Время также утратило свое значение, оно словно вообще перестало существовать — наличие четвертой координаты пространственно-временного континуума выражалось только в уменьшении количества еды в наших тарелках.
Я вывалился из вселенной со столь странными свойствами лишь после того, как услышал голос Жаба:
— Рипли, привет! Двое моих щенков случайно не у тебя?
— У меня, — ответила кухарка, и я окончательно
материализовался в своем родном мире. — Не слышишь, как у них за ушами трещит?
Жаб вышел из раздаточной и строго глянул на нас с Пасом. Рипли не спускала глаз с командира, сохраняя на губах ироническую усмешку.
— Ну что, задница ракушками в учебке не обросла? — спросила она у взводного.
— Хрена с два там задница чем-нибудь обрастет, — фыркнул Жаб. — Начальство так каждый день трахает, что ракушки от вибрации сами собой осыпаются. А вот твоя задница явно сделалась шире.
— Питаюсь хорошо, — вздохнула кухарка, — а трахать некому. Вот тело жирком и подернулось.
— Впервые слышу о том, что у тебя могут быть сексуальные проблемы.
Они рассмеялись и дружески обнялись. Вообще они вели себя так, словно мы с Пасом все еще оставались в параллельной вселенной.
— Значит, тебя окончательно списали на сушу? — после паузы спросил Жаб.
— У вас, мужиков, свои расклады.
— Кто возглавлял комиссию?
— Рапан, — зло ответила Рипли.
— Хрен старый. Сама как?
— Со спортплощадки не вылезаю, чтобы не скурвиться окончательно. Еще полгода — и как охотнику мне хана.
— Я не об этом.
— А... Забей. Слух полностью восстановился. Ну, джазовым музыкантом я уже, конечно, не буду, но со спины ко мне не подкрадешься. Куда ты сейчас?
— В Атлантику.
— Обратно на острова? Там ты точно ракушками порастешь.
— Не успею, — в глазах взводного появился мстительный огонек.
— Интересно, — кухарка вздернула брови. — С чего бы такая уверенность?
— Есть у меня для нее веские причины. Если морские боги помогут, перебазируюсь в Индийский океан.
— Не можешь забыть Поганку “М-8”?
— А ты?
— Стараюсь.
— А вот я не стараюсь. Не хочу, барракуда бы ее забрала.
— Может; она уже сдохла давно.
Рипли пожала плечами и устроилась за ближайшим столиком. Жаб сел напротив.
— Эти сами по себе не дохнут, — хмуро ответил он. — Их надо только уничтожать.
— Пока Поганка молчит, и хрен бы с ней.
— Вот поэтому баба и должна родить хотя бы одного ребенка, — кивнул Жаб. — Иначе понятие ответственности перед человечеством ей не объяснить.
Рипли нахмурилась и откинулась на спинку стула.
