Внутри оказалось сумрачно, но ожидаемой духоты не было — ветер свободно гулял по комнате, шурша тростниковыми занавесками. Стеллаж вдоль боковой стены был заставлен глубинными сувенирами, причем коллекция выглядела богаче той, что я видел в кабинете Жаба в учебке. Несколько снимков без рамочек запечатлели совсем молодого Долговязого и нескольких незнакомых охотников в форме, настолько же молодых. Две девчонки, и два парня кроме него, один щуплый, другой здоровяк. У здоровяка на лице виднелось несколько рельефных шрамов. Все здесь казалось бывшим, но источало не уныние, а тонкий запах настоящей романтики. В углу у окна темнела тумба с настоящим магнитным компасом, рядом покачивался гамак из брезента.
— Как твои тренировки? — спросил меня Долговязый.
— Так себе, — неохотно ответил я. — Мы к тебе по делу пришли.
— Вот как?
— У тебя есть “воздушка”? — сразу взял быка за рога Пас.
— Ого! — Долговязый придвинул к нам три табурета, а сам сел на четвертый. — Омаров хотите половить? С чего вы взяли, что у меня есть подобные штучки?
— Слухи, — я пожал плечами. — К тому же без аппарата ты не поймал бы акулу для салаг.
— Это называется логика! — Долговязый коротко хихикнул. — Ладно, колитесь, зачем вам надо под воду?
Надо было придумать отмазку заранее, но я надеялся на экспромт в зависимости от обстоятельств. А получилось, что вопрос застал меня врасплох. Зато Молчунья, следившая за разговором по нашим губам, неожиданно замахала руками.
“Я гоняла на катере и уронила компрессор за борт, — выручила нас она. — Надо найти”.
— Так это вы из рыцарских побуждений? — еще больше развеселился бывший охотник. — Ладно.
Он сдвинул вбок затертую циновку и открыл спрятанный под ней деревянный люк.
— Добро пожаловать в музей, — Долговязый театральным взмахом руки предложил нам спуститься вниз.
Там было еще более сумрачно, чем в комнате, теплые испарения от земли, несмотря на приличный размер подвала, делали воздух душным. От этого на лбу сразу выступили капельки пота. Зато здесь было на что посмотреть — три кассетных аппарата висели на специальных каркасах, а левее них желтел баллонами совсем древний акваланг, где газ выделялся не из порошка, а хранился под огромным давлением. Очень старая и очень опасная штука. На стене сверкали сталью глубинные ножи, тесаки и кинжалы, абордажный палаш, скорее всего самодельный, кортик в покрытых бронзовой зеленью ножнах, а также разнокалиберные гарпуны. Чуть ниже, на полочке, были разложены саперные инструменты для хирургического разминирования, небольшие домкратики для обезвреживания донных капканов и прочая мелочь, спасающая жизни на глубине. Огромный свинцовый ботинок одиноко притулился в углу. За ним что-то сверкнуло, хотя освещения было явно маловато для отблеска. Я шагнул к ботинку, чтобы рассмотреть, что за ним, но Долговязый меня резко одернул:
— Стоять, салага!
Я остановился, а он поманил меня пальцем на другую сторону подвала. Там стопкой стояли ящики с номерами. Некоторых номеров я не знал — устарели. Другие же лучше бы мне и не знать. Зачем, например, Долговязому понадобились малокалиберные глубинные бомбы? Обладание таким оружием являлось прямым нарушением глубинной конвенции, а сокрытие сведений о незаконном владении — преступлением. Так что номера я читать не стал. Ну их к дьяволу, честное слово.
— Радиосвязь в аппаратах не работает, — предупредил Долговязый. — Да она мне и без надобности. Долго собираетесь провозиться?
— Часа два, — ответил Пас.
— Тогда я дам вам по два картриджа на руки. — Он распахнул крышку верхнего ящика. — “Глубинных мозгов” у меня тоже нет. Могу дать глубиномер, если надо.
— Давай. — Я взял у него довольно большое устройство на потертом ремне с “липучкой”. — Что мы за это должны?
— На два пальца джина в каждый опустошенный картридж. Идет?
Я прикинул, получалось около половины бутылки.
“Потянем полбутылки джина?” — спросил я знаками, чтобы узнать мнение не только Паса, но и Молчуньи.
“Потянем”, — кивнула она.
— Тогда через три часа в ресторане, — кивнул Долговязый, почему-то избегая говорить на Языке Охотников. — Помочь вам с погрузкой? Эти старые аппараты тяжелее нынешних.
— Если это входит в плату, — съязвил я.
Честно говоря, я был уверен, что отставник откажется от вознаграждения. Полбутылки джина, конечно, не бог весть какая плата за два рабочих скафандра, но мне не нравилось, что затея Паса с торпедой приносит нашей компании все большие убытки.
— Входит, — хохотнул Долговязый, легко подхватывая аппарат. — Давайте наверх. Я буду подавать, а вы тяните.
Мы вытащили снаряжение и уложили его в катер.
— Постарайтесь не попасться начальству, — сказал на прощанье отставник. — А то и мне пистон вставят, и вам сантиметров по двадцать останется.
— Не накаркай, — нахмурился Пас.
