Почему-то я вспомнил Краба, как он сидел на дне и задыхался, надеясь на помощь. Стало ясно, что шутки кончились. Я уже хотел начать неспешный, для безопасности, подъем, но тут до меня дошло, что я могу и не обернуться за оставшееся Пасу время. А прибывшая Молчунья не сразу сообразит что к чему и не сможет обеспечить Паса порошком для дыхания. Выход из ситуации был только один — отсоединить мой картридж и оставить его в качестве запасного товарищу.
“Я тебе оставлю свой воздух”, — сообщил я ему.
Не дожидаясь возражений, я продышался, перекрыл автомат дыхания, выбил из гнезда картридж и протянул его Пасу. Тот схватил баллончик, а я устремился вверх, чувствуя, как с падением давления меня распирает изнутри сжатым воздухом. Пришлось на полпути освободить легкие, иначе они грозили лопнуть от напряжения. Кажется, умеренную кессонку я все же успел подхватить — в голове зашумело, суставы заныли, а перед глазами поплыли алые пятна. Я пробил головой зеркальную поверхность воды и тут же рывком сорвал с лица маску. На меня напал кашель, я хватал воздух ртом, а глаза слезились, словно в них попала соленая пыль. Но времени на пустяки не было, и я направился к берегу.
Добравшись до камней, я несколько секунд отдохнул, восстанавливая дыхание, потом сорвал с себя аппарат и ласты. Сердце лупило по ребрам, как будто внутри что-то взрывалось через неравные промежутки времени. Я поднялся и, шатаясь, направился к ближайшему за эллингом строению — это было здание маяка. Но, преодолев половину пути, я сбавил шаг и решил подумать. Может, не стоит ломиться, как лосю через лес? Время у Паса есть, к тому же я оставил ему остатки своего порошка. Это давало возможность нам обоим уберечь свои задницы. Я знал, как это устроить. Особой уверенности в успехе не было, но я должен был попробовать. Решившись, я изменил направление и направился в кубрик.
— Ты чего без штанов? — удивленно встретил меня Чоп у входа.
— Купался, — соврал я. — Дай штаны и рубашку.
— А твои где?
— Если обойдешься без вопросов, с меня простава в “Трех соснах”.
— С этого и надо было начинать! — обрадовался Чоп, освобождаясь от формы.
Я влез в его брюки и бегом бросился к штабу, на ходу надевая рубашку. Посыльный у входа лениво щурился на солнце.
— Где Жаб? — спросил я у него.
— Был в рубке связи.
Я ворвался в дверь и зашлепал босыми ногами по лестнице. Радиорубка — первая дверь налево. Распахнув ее, я ворвался в нагретое приборами помещение и сразу увидел взводного. Он медленно отвел взгляд от экрана компьютера и устремил его на меня.
— Что случилось? — спросил он.
Мне показалось, что в его голосе послышалась не тревога, а некоторая надежда. Словно он устал ждать новостей, но точно знал, что они вот-вот его найдут.
— Где оператор? — огляделся я.
— Отпустил я его. Ну?
Мне пришлось начать издалека, иначе был риск, что Жаб убьет меня на месте.
— Однажды ночью мне была обещана помощь, — осторожно напомнил я. — Не та, какую может оказать командир подчиненному. Была ночь, шторм и сильная качка. А в “Ксении” лежали...
— Я помню, — прервал меня взводный, сузив глаза до смотровых щелочек.
— Сейчас мне нужна именно такая помощь. Пришлось вкратце рассказать ему о нашей затее и о
том, во что она вылилась.
— Идиоты! — Жаб хлопнул по столу. — Из охотников вылетали и за меньшие проступки! Год прослужили, а ума, как у морских ежей!
Я опустил взгляд и покорно выслушивал его вопли, зная, что яростные крики Жаба обычно не длятся долго.
Вот если бы он шипел, как змея, надо было бы срочно искать способы сохранить свою шкуру. А это так, мелочи — скоротечные эмоции первого порядка.
— Если узнает командир базы, — прорычал взводный.
— Вот мне и надо, чтобы никто ничего не узнал, — напомнил я о цели своего визита.
Жаб замолчал.
— Сколько, говоришь, там донных капканов?
— Дно усеяно.
— Не велики ли глаза у страха? Откуда им взяться в прилегающей к базе акватории?
— Не знаю. Знаю только, что времени у Чистюли не очень много.
— Ладно. Я тебе обещал помощь, и ты ее получишь. Заодно Долговязому хвост накручу, чтобы не устраивал пункт проката глубинной техники. Когда должна подойти Молчунья?
— С минуты на минуту, — прикинул я.
— Давай, дуй к ней. Грузись на катер и гоните к мысу, где живет Долговязый. Я буду там.
— А саперы?
— Сопли утри, щенок. Выполняй приказ!
Лимит времени для высказывания собственного мнения, видимо, был мной исчерпан, так что я поспешил покинуть рубку связи. Выскочив из штаба, я увидел катер — очень уж далеко. Беда заключалась еще и в том, что хоть на нем и была связь, но Молчунья, в силу немоты, не могла ею воспользоваться. Пришлось мне взобраться на самый большой прибрежный валун и прыгать на нем, махая руками, в надежде, что она увидит меня в бинокль.
К счастью, Молчунья действительно заметила мои знаки — наверное, не спускала глаз с места нашего возможного появления. Я увидел, как катер, описав небольшую дугу, на полной скорости двинулся к берегу. И хотя двигался он стремительно, я весь извелся, ожидая его приближения. В конце концов я сбросил одежду и кинулся в воду, чтобы поплыть навстречу.
