Правила Поместных Соборов полностью

Угодно было: всякому, кто скажет, что та же благодать Божия, которая подается нам через Иисуса Христа, Господа нашего, помогает нам только в том, чтобы не грешить, потому что через нее нам открывается и является познание грехов, с тем чтобы мы знали, к чему должно стремиться и от чего уклоняться, но помимо этого через нее нам не подается любви и силы к совершению того, что, как мы знаем, должно совершить, – да будет анафема. Ведь когда апостол говорит, что знание надмевает, а любовь назидает (1 Кор. 8:1), крайне нечестиво верить в то, что к надмению нашему у нас есть благодать Христова, а к созиданию нет, хотя и то и другое – дар Божий: и знание того, что должно делать, и любовь к тому, что должно делать, дабы при созидающей любви знание не могло надмевать. Ибо как написано от Бога: научает человека разумению (Пс. 93:10), так же написано и это: любовь от Бога (1 Ин. 4:7).

Настоящим правилом Собор также анафематствует пелагиан и последователей Целестия, которые говорят, что благодать Божия помогает нам только в том, чтобы не грешить, поскольку благодаря ей мы познаем то, к чему нужно стремиться и что должно делать, т. е. добро, и то, чего нужно избегать, т. е. зло, но вместе с тем не дарует нам любовь и силу к исполнению того добра, которое мы познали. Ведь и то и другое равно дары Божии: и знание, и любовь, потому что о знании говорит Давид: научает человека разумению, а о любви – возлюбленный ученик: любовь от Бога. Ведь иначе нечестиво верить в то, что благодать Божия дарует нам знание, которое, если оно одно, по словам Павла, кичит, т. е. вызывает самомнение, но вместе с тем не дарует любви, которая созидает и дает нам силу творить добро. Поэтому как знание того, что должно делать, так и любовь к тому, что должно делать, равным образом дар Божественной благодати. Знание дается уму, а любовь – воле, этим двум первым и главным силам души.

Угодно было: всякому, кто скажет, что благодать оправдания даруется нам с тем, чтобы то, что мы можем совершать с помощью самовластия, с помощью благодати мы исполняли с большей легкостью, как будто если бы благодать и не подавалась, то мы хотя и не с легкостью, но все же могли бы и без нее исполнить Божественные заповеди, – да будет анафема. Ведь когда Господь говорил о плодах заповедей, то не сказал: без Меня можете делать с трудом, но сказал: без Меня не можете делать ничего (Ин. 15:5).

(Карфаг. 120–123, 125–127.)

И это правило анафематствует пелагиан и целестиан за следующее их мнение: поскольку Бог сотворил нас самовластными [[302]], то пусть и не с легкостью, а с трудом, но всё же мы можем исполнить заповеди и без Божественной благодати, с помощью же Божественной благодати мы можем исполнить их [[303]] с большей легкостью. Ведь Господь, беседуя о Божественных заповедях, не сказал: «Без Меня можете исполнять их с трудом», но сказал прямо: Без Меня не можете делать ничего, ни с легкостью, ни с трудом. Значит, все зависит от Божественной благодати, и без нее мы ничего не можем исполнить [[304]].

Угодно было: всякому, кто сочтет и скажет, что слова святого апостола Иоанна если говорим, что не имеем греха, – обманываем самих себя, и истины нет в нас (1 Ин. 1:8) надо понимать таким образом: мы не должны говорить «в нас нет греха» по смирению, а не потому, что это истинно так, – да будет анафема. Ведь апостол продолжает и прибавляет следующее: Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды (1 Ин. 1:9). Здесь совершенно ясно показано, что это говорится не только по смирению, но и по истине. Ведь апостол мог бы сказать: Если говорим, что не имеем греха, себя возносим и смирения нет в нас, но сказав обманываем самих себя, и истины нет в нас, он ясно показал: тот, кто говорит, что в нем нет греха, не говорит истины, но лжет.

(Карфаг. 120–124, 126, 127.)