— Дай-ка мне на тебя посмотреть. — Она оглядывает его с ног до головы. — Я видела тебя, когда ты зашел. Что это со всеми татуировками? Ты выглядишь как хулиган.
— Боюсь, что я и есть хулиган, — говорит он ей. — Что бы это ни значило для вас.
— Это значит, что ты любишь попадать в неприятности, — говорит Милдред, указывая на него кисточкой. — И постоянно. Мой муж был хулиганом. Неприятности следовали за ним, куда бы он ни поехал. Он повсюду ездил на своем мотоцикле, как будто был Джеймсом Дином.
— Что с ним стало? — спрашивает ее Карлос.
— Старый крот погиб десять лет назад в аварии. — Она хлопает Карлоса по щеке. — Ты выглядишь прямо как он. Подойди ближе. — И когда он подходит, она закрывает глаза и протягивает обе руки к его лицу, едва касаясь его пальцами. Карлос стоит не двигаясь, позволяя ей пофантазировать о былых счастливых временах и притвориться на мгновение, что она дотрагивается до лица ее мужа, а не Карлоса. Милдред вздыхает, затем открывает глаза. — Спасибо, — говорит она шепотом со слезами на глазах.
Карлос кивает в молчаливом понимании того подарка, которым он только что наградил ее. Я стою там в полном благоговении от него. Снаружи Карлос крутой придурок, который никого к себе не подпускает. Но когда я вижу время от времени то, что он прячет внутри, его тепло и сострадание, я чувствую, что та внутренняя моя стена начинает трескаться.
— Ну, ладно, давайте начнем занятие, — говорит Энтони. — Он установил небольшой помост у одной из стен. — Вы двое, — говорит он, показывая на нас. — Становитесь сюда и позируйте.
Карлос становится на платформу первым, затем протягивает руку и помогает мне.
— Теперь что? — спрашивает он.
— Нам нужно позировать, — шепчу я.
— Как?
Энтони кладет руки на помост, привлекая наше внимание.
— Я скажу вам как. Киара, положи руки ему на плечи. Карлос, приобними ее за талию.
Мы делаем, как он говорит.
— Вот так? — спрашиваю я, пытаясь игнорировать ощущение рук Карлоса на мне.
— Вы выглядите так, как будто боитесь дотрагиваться друг до друга, — говорит Энтони. — Вы слишком напряжены. Киара, наклонись немного к Карлосу, Да, вот так. А теперь согни колено … Карлос, придерживай ее, иначе она упадет … Киара, смотри на него, как будто влюблена и ждешь обещанного поцелуя. … и Карлос, ты смотри на нее так, как будто она ковбойша, которую ты ждал всю свою жизнь. Прекрасно! — говорит он. — А теперь, не двигайтесь следующие пол-часа.
Он поворачивается к остальным и что-то говорит о силуэтах и человеческих формах… но все, что я могу, это растворяться в глазах Карлоса.
— Ты отлично себя вел с местными резидентами, — говорю я ему. — Я благодарна за то, что ты пришел со мной сюда.
— А я благодарен за это платье на тебе.
В течение следующего полу часа мы стараемся не двигаться, я пялюсь в глубокие темные глаза Карлоса, а он смотрит в мои. Даже при том, что мое тело начинает затекать, я чувствую себя защищенной и счастливой. И я просто не могу не сказать:
— Я приняла решение.
— О чем?
— О нас. Я хочу, чтобы мы проводили больше времени вместе.
Он выгибает бровь.
— Правда?
— Ага.
— Скрепим это?
— Мои руки немного заняты в данный момент, — говорю я.
Он улыбается той наглой улыбкой, которая настолько является частью его, что без нее не был бы Карлосом.
— Может твои руки и заняты, но твои губы нет.
Почти каждое утро я просыпаюсь от голоса Брендона, напевающего одну из его обычных песен, которые потом застревают у меня в голове...
— С добрым утром, с добрым утром. Мы на наших местах с улыбками на устах. И так мы начинаем новый день! — Это кого угодно сведет с ума.
Но не сегодня. Сегодня меня будит не брат Киары, а разносящийся по коридору голос Тука.
— La cucaracha, la cucaracha, ya no puede caminar, porque no tiene, porque le falta, я не знаю дальше слов ля ля ля!
И поскольку я знаю, что Брендон не пытается действовать мне на нервы, жизненной целью Тука, скорее всего, является выводить меня из себя.
— Ты когда-нибудь затыкаешься? — ору я, в надежде, что он слышит меня там в коридоре.
— Эй, amigo , — говорить Тук, открывая дверь, — проснись и пой!
Я поднимаю голову с подушки.
— Разве я не запирал дверь, чтобы избежать таких людей как ты?
Он показывает мне искривленную скрепку у себя в руке.
— Ага. Но к счастью для меня, я знаю как использовать волшебный двере-открыватель.
— Убирайся отсюда.
— Мне нужна твоя помощь, amigo.
— Нет. Убирайся.
— Ты так сильно меня ненавидишь потому что я нравлюсь Киаре больше, чем ты?
— Это ненадолго. Вали отсюда к чертовой матери. Сейчас же, — говорю ему я. Парень не двигается.
— Окей. Серьезно, я не знаю, правда это или нет, но я слышал, что люди которые ругаются матом, просто пытаются компенсировать нехватку… ну, размера.
Я сдергиваю с себя одеяло и спрыгиваю с кровати в погоне за ним, но он исчез.
Дверь в комнату Киары подозрительно открыта.
— Где он? — спрашиваю ее я.
— Эм... — говорит она.
