Пока Тук говорит, я поближе присматриваюсь к игрокам в моей команде. Деннис, уж больно какой-то женственный. Парень, который дал мне по заднице, сейчас прикусывает губу, как будто хочет зажать меня в каком-нибудь углу. И розовая форма…
— Это команда геев, не так ли?
— Что выдало нас? Розовая форма или то, что половина команды пускают по тебе слюни?
Я втюхиваю футболку обратно ему в руки.
— Я отказываюсь от этой чести.
— Успокойся, Карлос. То, что ты играешь в команде геев не делает геем тебя. Не будь гомофобом. Это так политически некорректно.
— Спроси меня, если мне когда-либо было дело до того политически корректен я или нет.
— Подумай о всех тех фанатах, что ты огорчишь. О Киаре… и своем брате.
Я не уверен то ли мой брат смеется, то ли щурится: все, что я четко вижу с того места, где он сидит, так это как он показывает мне два больших пальца. Бриттани тоже явилась сюда. Киара и Бриттани склонили головы друг к другу, разговаривая о чем-то.
Я знаю, что мне не стоит спрашивать, но не могу удержаться.
— Как называется наша команда?
— Последние из геев, — говорит Тук и начинает смеяться.
Я, с другой стороны, не смеюсь.
— Что, тебе не нравится наше название? Ты один из нас, Карлос.
Я все еще не смеюсь.
Он ловит пас одного из игроков и возвращает обратно.
— О, и чтоб ты знал, перед выходом на поле, мы все обнимаемся и очень громко кричим "Геи вперед"!
Ну все.
— Я вне игры.
Я начинаю уходить с поля. Если кто-нибудь из дома увидел бы меня, меня пинали бы от Атенсинго до Акапулько и обратно.
— Я просто шучу, чувак, — кричит мне в след Тук.
Я останавливаюсь.
— И наше название не "Последние из геев", — он поднимает руки в знак капитуляции. — Окей. Окей. Мы не кричим "Геи вперед", хоть Джо, вон тот, что с ежиком на голове, предлагал делать это в начале сезона. Наша команда называется просто "Последние". Мы не могли придумать ничего оригинального, поэтому Ларри придумал "Последних", вот так мы и назывались с тех пор. Доволен?
Я качаю головой и снова хватаю футболку.
— Ты по гроб жизни будешь мне должен за это, — говорю я, стягивая свою футболку через голову и заменяя ее на розовую.
— Я знаю. Назови свою цену, amigo.
— Назову. Но позже. — Я бросаю взгляд на Киару. — У Киары когда-либо был парень?
Он стучит себя по подбородку указательным пальцем.
— Она не рассказывала тебе о Майкле?
— Что еще за Майкл? — спрашиваю я.
— Парень, с которым Киара встречалась летом.
Она никогда не упоминала его.
— Как серьезно это было?
Тук широко улыбается.
— Оп-ля, а нам интересно.
— Ответь на вопрос.
— Он сказал ей, что любит ее, а затем бросил по смс.
— Вот урод.
— Именно. — Тук указывает на другую сторону поля, где практикуется команда противников. — Этот высокий пацан, что поднимает бутылку с водой, на его спине написано Барра.
— Тот, что в зеленой бандане?
— Ага, это он, — говорит Тук. — Майкл Барра, смс-кидатель.
— Он что, лысый?
— Нет, Барра защищает свои бесценные волосы от спутывания во время игры. — Тук кладет руку мне на грудь, чтобы привлечь мое внимание. — Но помни о том, что я тебе сказал в машине по дороге сюда, когда объяснял правила. Это спорт без контакта, Карлос. Нас штрафуют за грубость без необходимости.
— Ага, — я наблюдаю, как на другой стороне бывший Киары, отпив, кидает свою бутылку в сторону, даже не придавая значения тому, что он почти попадает ею по собаке одного из зрителей. Я ненавижу этого придурка, хотя даже ни разу до этого его не встречал.
Когда начинается игра, Деннис отводит руку и перекидывает диск нашим противникам. Игра идет нормально, пока один из парней из другой команды не бубнит мне комментарий про педиков за то, что я перехватил его пас. Кровь в моих жилах вскипает так же, как она делает обычно, когда меня называют грязным Мексиканцем.
Я люблю соперничать, я крепок и готов надрать им задницу в Ультимейт.
Интересно, стоит ли сейчас дать Туку знать о том, что ему следует ожидать совершенно необходимую грубость от чрезвычайно выведенного из себя Мексиканца.
Немного странно снова видеть Майкла. Я знала, что он будет здесь, но я не была уверена в том, что я буду чувствовать, когда его увижу. Я думала, что может почувствую какую-то искру или вспомню почему начала с ним встречаться, но я смотрю на него и вообще ничего не чувствую. Я точно пережила наш разрыв. Проблема в том, что тот, в кого я влюбляюсь каждый день все больше и больше, не хочет ничего, кроме интрижки. Я не хочу интрижку с Карлосом. Я хоть и согласилась притворяться, что то, что между нами происходит просто временная и случайная связь, но каждый раз, когда мы вместе, это ощущается как нечто гораздо большее, чем что-то временное или случайное.
Я ловлю себя на том, что фантазирую о нем по утрам, в школе, когда что-то мне о нем напоминает, и ночью, когда я ложусь спать. Даже когда я встречалась с Майклом, простая мысль о нам не освещала мой день, как это происходит с мыслями о Карлосе.
