В доме была темнота, и я сказал, что, может, никого и нет. В доме через дорогу шумела вечеринка. Я сказал ему, что подожду в машине.
– Нет, все в порядке, – сказал он. – Здесь только Роксанн.
– Что это значит? – спросил я. – Я не хочу заходить.
– Да заходи ты, – произнес он. – Давай уже с этим раскидаемся.
Я пошел за ним по дорожке к двери, и он нерешительно постучался. Ответа не последовало. Он снова постучался, затем дернул дверь. Внезапно ее кто-то резко распахнул. И там стоял Барыга с идиотской ухмылкой на лице. Он сказал нам заходить, потом зловеще рассмеялся.
В темной гостиной были еще городские, слушали «Цеппелинов». Кто-то зажег свечи. У меня закрались подозрения.
Руперт расхаживал по кухне.
– Так что вас сюда привело, ребята?
Городские захихикали из гостиной. Их было четверо или пятеро. В темноте что-то сверкнуло в свете свечи. Я нервно зевнул, у меня стали слезиться глаза.
– За стаффом пришли, – произнес Бэйтмен достаточно невинно.
– В самом деле? – спросил Руперт, кружа вокруг нас, выходя из темноты и снова пропадая.
– Где Роксанн? – спросил Бэйтмен. – С тобой каши не сваришь.
– Где мои деньги, черт подери, Бэйтмен? – проревел Руперт, будто оглох и не расслышал Бэйтмена.
Я не мог в это поверить.
– Ты сумасшедший, – сказал Шон, недоумевая. – Где Роксанн?
Один из городских приподнялся. Выглядел он зловеще: пивное брюшко, ежик. Он облокотился о кухонную дверь. Я отпрянул назад и наткнулся на сервант. Я понятия не имел, в чем проблема, хотя казалось ясным, что дело в деньгах. Я не знал, кто кому должен, Руперт Бэйтмену или Бэйтмен Руперту, но это была явно какая-то хуйня. Руперт был на коксе и пытался строить из себя крутого, но выглядело это неубедительно и не очень угрожающе. На кухне было немного света, но откуда именно, я не понимал. Что-то опять мелькнуло в темноте и снова блеснуло.
– Где деньги, ты, урод? – требовал Руперт.
– Я жду в машине, – произнес я. – Прошу прощения.
– Подожди, – сказал Бэйтмен, удерживая меня.
– Чего подождать, ты, урод? – спросил Руперт.
– Слушай… – Шон сделал паузу. Затем посмотрел на меня. – Они у него.
– Они у тебя? – спросил Руперт, успокаиваясь и серьезно заинтересовавшись.
Боковым зрением я увидел, что огромный нажравшийся городской держит в руках мачете. На хера мачете в Нью-Гэмпшире?
– Опаньки, погодите-ка секунду, – сказал я, поднимая руки. – Слушайте, я не знаю, что за чертовщина происходит. Я просто пришел за бошками. Я сваливаю.
– Да ладно, Митчелл, – сказал Шон. – Дай Руперту деньги.
– Что за хуйню ты городишь? – заорал я. – Я буду в машине.
Я шагнул к выходу, но уже поднялся еще один городской и загородил дверь. Через окно позади него мне был виден стоящий автомобиль в снегу, а за ним вечеринка. Мне показалось, что я увидел Мелиссу Герцбург и Генри Роджерса, но это неточно.
Доносилась рождественская музыка.
– Это полный бред, – сказал я.
– Они действительно у тебя? – спросил меня Руперт, придвигаясь ближе.
– Что у меня? – снова заорал я. – Подожди-ка, слушай, этот чувак…
– У этого парня есть мои деньги или нет? – спросил Руперт Бэйтмена.
– Да скажи ты ему, блядь! – завопил я на Бэйтмена.
Наступила тишина. Все ждали ответа Шона.
– О’кей, нет у него денег, – признался он.
– Что у тебя есть для меня? – снова спросил Руперт.
– У меня есть это.
Он залез в карман и что-то передал Руперту. Руперт изучил предмет. Это была пробирка. Руперт высыпал что-то на зеркало. Полагаю, это был кокаин. Руперт поднял глаза на Шона, бормоча, что лучше бы тот не оказался голимым. Городские замолкли и заинтересовались происходящим. Но конечно же, кокс оказался паленым, и началась драка. Руперт ринулся через стол на Шона. Городской схватился со мной. Завязалась потасовка. Я был на пути к выходу, когда обернулся и увидел, что Бэйтмен каким-то образом схватил мачете, заорал: «Назад!» – и замахнулся на городских. Я повернулся и ринулся к машине, поскользнулся на дорожке и больно сел на задницу. Когда я залез в машину и закрыл дверь, то увидел, что городские отступают. Шон продолжал размахивать мачете, пока не оказался на улице, потом захлопнул дверь на кухню, бросил долбаную железяку и запрыгнул в машину.
Городские замешкались, но, когда «миджет» выехал на дорогу, добрались-таки до своего пикапа. Шон погнал по улице, проскочил на красный и свернул обратно к колледжу. Я поверить не мог, что это происходит. Никогда не думал, что умру в пятницу. В любой день, только не в гребаную пятницу. Бэйтмен вообще улыбался и спрашивал меня:
– Чего, разве не весело?
