– Потому что я люблю тебя, – перебил ее Гамильтон. – Я никогда никого не любил. Была привязанность, или страсть, или дружба, но только не любовь. Ничего даже близко похожего на то, что я испытываю к тебе. Если бы он тебя застрелил…
Селия прижала ладонь к его губам.
– Но он не застрелил.
Энтони опустил голову.
– Если ты откажешь мне, скажи лучше сейчас, умоляю. Не знаю, как я это переживу, но…
– Тебе не придется, – перебила Селия. – Я хочу выйти за тебя замуж. Я люблю тебя, Энтони.
– И я люблю тебя, – повторил он и крепче сжал ее руку. – Люблю.
Селия улыбнулась. Если бы она не улыбнулась, то наверняка расплакалась бы.
– Знаю, – с нежностью ответила она. – Знаю уже давно.
Этой ночью Энтони постучался к ней в комнату очень поздно.
Селия едва не вскрикнула от удивления, увидев его на пороге, но он прижал палец к ее губам, напоминая, что шуметь не стоит. Энтони взял ее за руку, они тайно выскользнули из дома и направились к озеру. Он помог ей забраться в лодку, затем протянул толстое одеяло, а потом выгреб на середину озера. Казалось, что они вдвоем парят среди звезд, сияющих над головой и отражающихся на воде.
Энтони сел на дно лодки, привлек Селию к себе и укутал их одеялом. Она, надежно обнимаемая им, прислонилась к его груди, глядя на ночное небо.
– Однажды здесь, на озере, ты спросила меня, почему я хочу на тебе жениться, – прошептал он. – Я не смог дать ответ. И до сих пор не могу. – Селия повернула голову и в замешательстве посмотрела на него. – Не могу, потому что нет какой-то конкретной причины, – продолжил Энтони. – Их столько, сколько сияющих звезд на небе. Я не могу перечислить все, как не могу назвать каждую звезду, но эти причины такие же настоящие, как звезды, и такие же неоспоримые.
– Мне не следовало задавать этот вопрос, – пробормотала Селия.
– Нет, ты всегда можешь спрашивать меня о чем угодно. Мне нечего от тебя скрывать. – Энтони пододвинулся, укладывая ее поудобнее. – Я знал, что ты предназначена мне с тех пор, как ты выбросила мои сапоги в озеро, вон там. – Он показал на скалу, с которой они в детстве ныряли.
Селия нахмурилась.
– Я никогда не выбрасывала твои сапоги в озеро.
Энтони тепло засмеялся, от этого смеха ей стало еще уютнее.
– Тогда я впервые приехал в Эйнсли-Парк. Твой брат пригласил нас, нескольких оксфордских приятелей, и мы решили порыбачить. Ты потребовала, чтобы мы взяли тебя с собой. Дэвид сказал, что ты еще слишком мала, что не сумеешь насадить наживку и что пойти с нами тебе нельзя. Но ты все равно побежала следом и выбросила пару сапог, когда мы зашли в воду. «Вот тебе! – закричала ты яростно. – Для этого я не слишком мала!» И убежала. Только это были мои сапоги, а не Дэвида.
У Селии от удивления распахнулись глаза.
– Но… но тогда я была совсем ребенком! И почему ты не сказал, что это твои сапоги? Я-то думала, что наказала брата, потому что он вечно портил свои сапоги, а запасной пары у него не было.
– Тебе было восемь, но ты уже могла постоять за себя, – улыбнулся Энтони. – И я подумал – у этой девочки есть характер.
– Но это не значит, что ты полюбил меня, – неторопливо проговорила Селия. Его улыбка увяла.
– Ты была дочерью герцога Эксетера, – откровенно сказал Энтони. – А я – кукушонком в гнезде Линли. Я не имел права любить тебя.
– Не имел права? – удивленно повторила Селия. – Да кто дает такое право?
– Общество. Твоя семья. Я сам. – Энтони вздохнул. – Я испытывал к тебе сильную привязанность, как к сестре, убеждал я себя. И в общем, так оно и было. Но потом, много лет спустя, я снова увидел тебя, во время твоего первого сезона. Сразу после того как Юстон сделал тебе совершенно нелепое предложение, и ты кое-что сказала, когда мы вместе смеялись над ним. Той ночью ты была так красива. – Его голос стал ласковым. – И сказала, что ты единственный человек в Лондоне, кто знает, что я и наполовину не такой плохой, каким хочу казаться.
Воспоминания закружились в голове Селии. Она помнила смехотворное предложение лорда Юстона, помнила, как Энтони ее спас, помнила даже, как представляла, что почувствует, если он ее поцелует. Но все это было так давно. Тогда Селия была глупенькой, наивной девочкой, все еще лелеющей романтические фантазии и не имеющей ни малейшего представления о том, что такое на самом деле брак и любовь. И Энтони, конечно же, не обратил на нее внимания…
– После этого я уже не мог относиться к тебе как к сестре. – Он явно смутился. – Я даже решился попросить разрешения у Эксетера ухаживать за тобой.
Она ахнула и резко выпрямилась. Лодка закачалась.
– Нет! Правда? Но я же понятия не имела! Он мне ни слова не сказал. Маркус тебе отказал? Он?..
– Он уже дал Бертраму свое разрешение жениться на тебе.
Селия закрыла рот. Она пыталась представить, какой стала бы ее жизнь, если бы за ней ухаживал Энтони, если бы она вышла не за Берти, а за него. Берти, возможно, женился бы на девушке, которая подходила ему больше. Он мог бы до сих пор жить и даже, может быть, иметь детей и порадовать отца. Энтони все эти годы не был бы таким одиноким и замкнутым. И…
