– Не думаю, что придется. Найдутся желающие с радостью сделать это за нас.
Едва он успел договорить, как в коридоре послышался обеспокоенный голос вдовствующей герцогини. Мгновение спустя она ворвалась в библиотеку и остановилась за спиной у герцога.
– Селия… где Селия? – задыхаясь, спросила Розалинда, прижав руку к груди. Ее взгляд нашел дочь, прежде чем кто-либо успел ответить на вопрос, затем она увидела Энтони, стоящего без сюртука. Даже при столь тусклом освещении было заметно, как вспыхнуло лицо герцогини. – Что ты наделал? – закричала она.
– Мама, успокойся, – твердо произнесла Селия.
– Успокойся? – Голос герцогини стал еще выше. – Когда этот… этот мерзавец обесчестил мою дочь?
– Розалинда, – предостерегающе произнес герцог, услышав, как ахнула Селия. Герцогиня резко повернулась к нему.
– Маркус, ты наверняка не допустишь, чтобы этот… этот охотник за приданым соблазнил и погубил твою сестру?
– Мама, не надо, – вмешалась Селия.
Эксетер снова перевел взгляд с мачехи на Гамильтона.
– Не все в моей власти.
– Уж это точно в твоей! – Герцогиня пронеслась через всю комнату, схватила дочь за руку и потянула ее к себе. Селия споткнулась. – Держись подальше от моей дочери!
– Мама, прекрати!
– Розалинда, – снова предостерег Эксетер.
– Я не… – начал Энтони, пришедший в ужас при мысли, что кто-то может и правда счесть, будто ему нужны деньги Селии. Уж в этом он точно неповинен. Возможно, только в этом.
– Ты не?.. – воскликнул Дэвид. – Теперь ты еще и лжешь?
Прежде чем Гамильтон сообразил, что друг намеревается сделать, кулак Дэвида уже врезался ему в челюсть. Поскольку Энтони даже не успел заслониться, удар оказался сокрушительным. Его голова дернулась, зубы клацнули, и сам он, потеряв равновесие, рухнул на пол.
– Дэвид, прекрати! – завизжала Селия, пытаясь вырваться из рук матери.
– Вставай, – прорычал Дэвид. – Прими выволочку, как мужчина, Гамильтон.
– Молчать! – Голос Эксетера хлестнул, словно кнут. – Розалинда, возьми себя в руки. Дэвид, довольно.
Вдовствующая герцогиня прикрыла рот рукой и отпустила дочь. Селия протиснулась между братьями и взволнованно склонилась над Энтони. Поверх ее плеча он увидел, что Дэвид все еще гневно смотрит на него, но уже с разжатыми кулаками. Гамильтон осторожно встал, ощупывая челюсть.
– Все в порядке, – негромко сказал он Селии. Она немного успокоилась и слегка кивнула ему.
Герцог опустил вскинутую вверх руку, убедившись, что все замолчали.
– Чтобы не спешить и не ошибиться с выводами, что только ухудшит положение, давайте попытаемся призвать на помощь хоть какое-то подобие здравого смысла. Дэвид, освободи коридор. Розалинда, я уверен, ты хочешь заверить наших гостей, что никакого скандала не предвидится.
Взгляд полных слез глаз герцогини опять метнулся к дочери, стоящей рядом с Гамильтоном, но она все же кивнула, гордо выпрямилась и вышла из комнаты вместе с Дэвидом, тоже сумевшим изобразить на лице хмуро-доброжелательное выражение.
Эксетер повернулся к ним спиной. Энтони подумал, что он, пожалуй, предпочел бы яростное бешенство Дэвида холодной, безжалостной властности герцога. По крайней мере, ему известно, чего можно ожидать от Риза. Герцог внимательно посмотрел на Гамильтона. Энтони не знал, что ему сейчас стоит делать: начать извиняться, объясняться или просто писать завещание.
– Уж не знаю, какого результата вы ждали от сегодняшнего вечера, но, похоже, его придется пересмотреть. – Эксетер указал рукой. – Садитесь.
Гамильтон сел на стул. Селия опустилась на софу. Герцог скрестил на груди руки, переводя взгляд с Энтони на Селию.
– В других обстоятельствах я бы не стал вмешиваться в столь личное дело, но, кажется, сегодня всю приватность выбросили в окно. Что предлагаете делать?
Какое-то время оба молчали. Энтони краем глаза посмотрел на Селию. О чем она думает, сидя здесь, опустив голову и крепко стиснув в кулаки лежавшие на коленях руки? Вырез ее платья чуть сбился набок, он видел ложбинку между ее грудями и вдруг так сильно снова ее захотел, что тут же почувствовал себя последней скотиной. Если бы только у него имелся ключ к ее сердцу…
– Ну? – спросил Эксетер. – Селия? – Она закусила губу, но промолчала. – Гамильтон?
– Я могу уехать, – сказал он, откидываясь на спинку стула и чувствуя, как его желудок завязывается в тугой узел. Видимо, стоит покончить с этим как можно быстрее, раз у Селии нет никаких предложений. – В течение часа.
Она повернулась, глядя на него огромными, изумленными глазами, и Энтони подумал, не испытывает ли Селия облегчение, услышав, что он предложил это так просто. Безусловно, ей придется помучиться, но скорее от жалости, ведь ее соблазнил и обесчестил печально знаменитый Энтони Гамильтон. Люди станут шептаться, что он воспользовался ею, пока она была уязвима в своем горе. Но зато Селия будет свободна и не привязана к мужчине, которого не желает.
