– Нет, – отрезал Эксетер. Гамильтон, насторожившись, резко перевел взгляд на него. «Почему нет?» – захотелось спросить ему. Наверняка они все хотят, чтобы он уехал после такой-то сцены… – Это погубит репутацию Селии, – продолжал герцог все тем же ровным тоном. – Я не могу этого допустить.
– Маркус, я не ребенок! – взорвалась Селия.
– Я и не отношусь к тебе как к ребенку.
– В таком случае ты не можешь заставить его остаться и жениться на мне!
– Я не говорил, что он должен жениться или что ты должна за него выйти, – заметил Эксетер. – Я сказал, что он не должен уезжать посреди ночи, как вор, боящийся, что его поймают. – Он пересек комнату и остановился напротив сестры. – Но ты должна знать, что это может спровоцировать ужасный скандал.
– Который касается только меня, – заявила Селия. – Семья не будет опозорена.
К удивлению Гамильтона, герцог рассмеялся.
– Вряд ли ты будешь первой, кто опозорил семью. Дэвид натворил больше, чем ты можешь себе представить. Тебе его никогда не переплюнуть, как ни старайся. И даже я внес свой вклад. Но все-таки я предлагаю тебе подумать о собственном имени и будущем. И мистеру Гамильтону тоже. Решать нужно не только тебе. Вероятно, вам требуется какое-то время, чтобы обсудить это вдвоем. – Он еще раз сочувственно улыбнулся сестре и направился к двери.
– И… и ты согласишься с моим решением? – неуверенно спросила Селия.
Герцог вскинул бровь.
– Разве так было не всегда?
Она прикрыла рот со смущенным видом. Эксетер многозначительно посмотрел на Энтони и вышел, закрыв за собой дверь. В комнате наступила полнейшая тишина.
– Мне очень жаль, что так вышло, – натянуто проговорила Селия.
– Не стоит жалеть. – Гамильтон вздохнул; его слегка мутило. Еще сегодня днем они были друзьями, вечером стали любовниками, а теперь едва могли смотреть друг на друга и не знали, как начать разговор.
Какой я болван, мысленно выругал он себя. Разве не знал, что так все и будет?
– Это я виноват…
– Пожалуйста, пусть уже все прекратят брать вину на себя! – рявкнула Селия, вскочив на ноги. – Я вовсе не невинная жертва!
– Я услышал голоса в коридоре, – сказал Энтони. – За минуту до того, как они вошли. Если бы я начал действовать…
– Ой, да кому какое дело, что они вошли! – Селия прижала ладони к вискам и стала расхаживать взад-вперед перед софой. – Это я виновата, что предоставила им такое зрелище. – Гамильтон издал негромкий звук, и она резко развернулась, устремив на него взгляд. – Ты что, не согласен? Разве ты пришел бы сюда, если бы я не попросила встретиться здесь со мной? Разве ты… – Она осеклась. – Но что нам делать теперь?
Да, это вопрос. Энтони знал, что правильного ответа у него нет. Если они не поженятся, все станут шептаться, что Селия всего лишь очередная вдова распущенных нравов, готовая согласиться на любое предложение. Если они поженятся, то не потому, что она этого хочет, а потому, что вынуждена из-за собственной неосмотрительности. Что одно, что другое, но его сердце будет день за днем умирать.
– Мой брак вовсе не был ужасным, – внезапно сказала Селия. – Берти никогда меня не бил и не запирал на ключ. Он просто… – ее голос дрогнул. – Он просто меня не любил.
Гамильтон знал слова, которые ее успокоят… возможно. Берти когда-то тоже говорил, что любит ее. Но Энтони не мог произнести этих слов, да и вряд ли Селия в них поверит.
– Это его недостаток, а не твой.
Она вскинула руку, чтобы он замолчал.
– Не надо. Я не нуждаюсь в жалости и утешении. Я сама решила выйти за него. Я… – Селия помолчала. – Я сделала плохой выбор. Думала, что люблю такой любовью, которую описывают поэты, романтическое, глупое чувство.
Гамильтон колебался, не зная, что сказать или сделать. Селия некоторое время молча смотрела на него, и между бровей у нее показалась морщинка.
– Я не могу повторить ошибку, – сказала она, обращаясь, скорее, к себе. – Не могу выйти за тебя только из-за случившегося сегодня вечером. Не могу согласиться на предложение только потому, что иначе мой брат тебя пристрелит. Замуж нужно выходить по разумным причинам.
Энтони открыл рот, слегка оскорбленный тем, что первым возражением против брака она назвала занятия любовью, а вторым – своего брата, но вовремя остановился. Он сам не мог придумать ни одной причины, по которой любая женщина, уж не говоря о Селии, могла бы выйти за него замуж. Так что Гамильтон закрыл рот и постарался стереть с лица всякое выражение, дожидаясь ее вердикта.
– Не могли бы… не могли бы мы попытаться? – спросила Селия слегка дрожащим голосом. – Продвигаться вперед по чуть-чуть и оценивать, подходим ли мы друг другу, а затем уже принимать решение?
– Я сделаю все, что ты хочешь, – ответил он.
Селия замотала головой.
– Нет! Вот как раз этого я и не хочу! Чего хочешь ты, Энтони?
Хочу увезти тебя отсюда, подумал он. Подальше от жадных глаз, недоверчивого семейства и болезненных воспоминаний. Хочу, чтобы ты была только моей, чтобы я мог заставлять тебя улыбаться, смешить тебя и заниматься с тобой любовью дни напролет.
Энтони вздохнул.
– Хочу сделать так, как лучше для тебя.
