Какое же несчастье мы потерпели? Разве только огорчиться тем, что мы ничего не потерпели и не признаны достойными потерпеть страдания за Христа? Если же печалит вас то, что молитвенный дом постигли бедствия, [492] а вы под открытым небом поклоняетесь Творцу [493] неба и земли, подумайте об одиннадцати учениках, которые заперлись в горнице, тогда как распявшие Господа совершали иудейское богослужение в славном храме. Иуда, который смерть в петле предпочел жизни, полной позора, показал себя едва ли не лучшим тех, которые ныне равнодушны к любым человеческим укоризнам и потому с бесстыдством готовы на дела позорные. Только не прельщайтесь [494] их лживыми речами, когда они приписывают себе правоту веры. Это – христопродавцы, а отнюдь не христиане, ведь они предпочитают всегда извлекать выгоду для жизни временной, чем жить по истине. Когда [495] задумали приобрести эту пустую власть, присоединились к врагам Божиим, [496] а когда увидели народ раздраженный, вновь принимают личину правоверия. Не знаю, епископы ли они, [497] и не причислю к иереям Христовым того, кто руками непосвященных, к разорению веры, поставлен на предстоятельство. Таково мое суждение. А вы, если какую имеете часть со мною, конечно, будете думать так же, как я. Если же примете собственное решение – каждый волен в своем мнении. Я невиновен в этой крови. [498]
Налагать епитимии следует не просто по мере согрешений, но также имея в виду произволение согрешивших, чтобы, желая зашить разорванное, не сделать еще большей дыры и, стараясь восставить упавшее, не причинить еще большего падения. Ведь люди немощные, расслабленные и сильно привязанные к наслаждениям мира, да еще и гордящиеся своим происхождением и властью, если их будут исправлять в их согрешениях медленно и мало-помалу, могут пусть и не совершенно, но хотя бы отчасти освободиться от обладающих ими пороков. Если же кто-либо сразу накажет их сполна, то лишит и малого исправления. Ведь душа, когда ее принуждают к полной откровенности, впадает в безнадежие и уже ни ласковым словам не уступает, ни угрозам не покоряется, ни на благодеяние не откликается, но становится намного хуже того города, порицая который, пророк говорит:
