– Обычно этим занимается Сванна, – сказал прадедушка Кас.
Бабушка взяла со стола термос.
– С сегодняшнего дня мы берем хозяйство в свои руки, – объявила мама. – Со Сванной мы всё обсудили. Она нам звонила.
Бабушка предупреждающе замотала головой. О телефонном звонке Сванны лучше было не упоминать.
Месяц назад Сванна обнаружила бабушкин номер в записной книжке прадедушки Каса. Она позвонила бабушке, и бабушка пересказала нам содержание их разговора. Дела у прадедушки Каса обстояли скверно.
– Ему требуется повседневный уход, – объяснила бабушка. – Сванна же просто соседка. Мы не можем навязать ей заботу о старике, который… ну, который член нашей семьи.
– Всё правда так плохо? – спросила мама.
– Он вот-вот отдаст концы, – вздохнула бабушка.
– Отдаст концы? – переспросила мама. – Это что за выражение?
– Он сам так выражается. И требует, чтобы его оставили в покое.
– Ты серьезно? – уточнила мама.
– Боюсь, что да. И Сванна тоже полагает, что в таком плачевном состоянии он долго не протянет. Мы должны о нем позаботиться.
– Там ведь есть пансионаты для пожилых, – предположила мама. – Иначе и быть не может. Они есть везде. Может, есть пансионат и для пожилых моряков, это было бы идеально. В Исландии полно рыбаков, значит, где-то должен быть и специальный рыбацкий приют.
– Наверняка. Папе бы там понравилось. Он всю жизнь прожил с рыбаками, и всем известно, что рыбаки друг с другом отлично ладят. Но кто будет его там навещать? А вдруг что-то случится? Это очень далеко. Если мы хотим ухаживать за папой, то должны делать это здесь, а не там.
Мама глубоко вздохнула.
– Ты понимаешь, что это значит? – спросила она у бабушки.
– Да, – сказала бабушка.
– Что? – поинтересовался я.
– Нам нужно поехать к прадедушке Касу и перевезти его сюда, – ответила мама.
Нам – то есть бабушке и маме, подумал я сначала, но спустя пару дней мама сказала, что мы с Линдой тоже должны ехать.
– Не понимаю: при чем тут мы с Тваном? – возмутилась Линда.
– При том, что так будет лучше, – ответила мама. – Мы надеемся, что прадедушка Кас обрадуется, когда увидит всех нас. Всю свою семью! Дочь, внучку и правнуков! Он должен почувствовать себя любимым.
– Мы предполагаем, что он будет сопротивляться, – пояснила бабушка. – Вот в чем дело.
– Значит, мы должны к нему подлизываться, – заявила Линда.
– Вовсе нет, – сказала мама.
– Вообще-то да, – призналась бабушка. – Но это не так уж страшно.
– Не подлизываться, а укреплять родственные связи, – настаивала мама.
– Какие еще родственные связи? – фыркнула Линда. – Я его даже ни разу не видела!
– Прадедушка Кас приезжал к нам однажды. Ради того, чтобы вас навестить.
– Это не считается, – вмешался я. – Это было слишком давно. Я ничего не помню.
– Совсем ничего, – подтвердила Линда.
– Это важно, – подытожила мама. – Я думаю, что у нас будет больше шансов на успех, если мы поедем все вместе.
В кухне прадедушки Каса пахло кофе. Бабушка наполнила три кружки.
– Почему Сванна вам звонила? – поинтересовался прадедушка.
– Она спросила, сколько у нас чемоданов, – солгала бабушка. – И в котором часу мы приезжаем.
– Как она узнала твой номер?
– Понятия не имею, – ответила бабушка. – Может, ты ей сказал? Дал на всякий случай.
Прадедушка Кас опустил глаза и уставился на собственные носки. Потом вздохнул и сказал:
– Вполне возможно.
Мама сварила для нас с Линдой какао.
– Сванна приготовила ужин, – сказала она. – Что-то рыбное, по-моему. Надо только его разогреть.
– Плоккфискюр[1], – произнес прадедушка Кас.
– Плоккфискюр? – переспросила мама.
– Плоккфискюр, – подтвердила бабушка.
И я закричал, чтобы немного пошуметь и выпустить пар:
– Плоккфискюр! Плоккфискюр!
Прадедушка Кас рассмеялся.
– Плоккфискюр, – медленно повторил он.
– Рада, что вам так весело, – проворчала бабушка.
Все сразу смолкли.
Мама поставила плоккфискюр в духовку.
В кухне у прадедушки Каса стояло четыре стула. Бабушка принесла табуретку из прихожей. Я смекнул, что табуретка предназначалась для меня. У Линды болел живот, поэтому ей полагался стул.
Плоккфискюр оказался вкусным. Смесь рыбы без костей и картофеля с густой подливой.
Прадедушка Кас задернул шторы. За окном завывал ветер. Из деревни доносился скрежет ржавого железа. По улицам что-то тягуче скрипело и пищало.
– Железный монстр, – заключил я.
– Это скрепер, – сказал прадедушка Кас, и все сделали вид, что поняли.
Я хотел спросить, что такое «скрепер», но прадедушка Кас был слишком занят едой. Он чавкал и время от времени вытирал рукой рот от остатков плоккфискюра, после чего вытирал руку о свитер. То и дело он также тер глаза. Они были водянистыми, и левый глаз немного слезился.
Трудно было себе представить, что прадедушка Кас вот-вот отдаст концы. Я не совсем понимал, что значит «вот-вот». Что такое «отдать концы», я знал. Отдать концы – значит умереть. А что, если прадедушка Кас отдаст концы сегодня ночью, когда я буду спать в его комнате?..
После ужина Сванна занесла нам одеяла и простыни.
– Пуховое или шерстяное? – спросила мама.
– Шерстяное, – сказал я, потому что никогда раньше не спал под шерстяным одеялом.
– Пуховое, – сказала Линда.
