Единственным утешением, когда тебя унизили, является присутствие духа, позволяющее немедленно и с достоинством удалиться. Не сказав Битси ни слова, я пересекла лобби и через алые входные двери выбежала на улицу, хватая ртом холодный осенний воздух. На той стороне улицы странным образом зависло одинокое облачко, похожее на аэростат, зацепившийся за верхнюю часть рекламы «Сбережения и ссуды». Облачко еще не успело отцепиться, как Тинкер оказался рядом со мной.
– Кейти…
– Ты извращенец!
Он попытался взять меня за локоть. Я вырвалась, сумочка вылетела у меня из рук, и все ее содержимое рассыпалось по земле. Тинкер снова неуверенно произнес мое имя. Я опустилась на колени и принялась собирать свое барахло. Он тоже встал на колени и попытался мне помочь.
– Прекрати! – крикнула я, и мы оба тут же вскочили.
– Кейти…
– Так вот чего я так долго ждала?
Может быть, я даже выкрикнула эти слова.
И тут с моей щеки что-то упало мне на тыльную сторону ладони. Да, это была самая настоящая слеза. И тогда я дала Тинкеру пощечину.
Это помогло. Во всяком случае, душевное равновесие я отчасти восстановила. Зато он, полностью утратив самообладание, снова умоляющим тоном окликнул меня:
– Кейти! – Видимо, на большее у него воображения не хватило.
– Отрубить тебе голову! – сказала я.
Я миновала уже полквартала, когда меня нагнала Битси. Странно, но она совершенно запыхалась; видно, и впрямь бежала изо всех сил.
– Что это такое было?
– Извини, – сказала я. – У меня просто немного голова закружилась.
– Это у Тинкера немного голова закружилась!
– Да? Ты что, все видела?
– Нет. Зато я видела у него на физиономии отпечаток чьей-то ладони. И, по-моему, он примерно соответствовал размеру твоей руки. Что между вами произошло?
– Да так, ерунда. Глупости. Ничего особенного. Просто небольшое недоразумение.
– Это Гражданская война была недоразумением. А у вас произошла самая настоящая любовная ссора.
Битси была в одном платье без рукавов. Ее голые руки уже покрылись мурашками.
– Господи, где же твое пальто? – спросила я.
– Ты так быстро убежала, что мне пришлось оставить его в ресторане.
– Мы можем вернуться.
– Ни в коем случае.
– Но нам следует его забрать.
– Перестань беспокоиться насчет моего пальто. Оно меня найдет. Именно для таких случаев я всегда и оставляю в кармане пальто кошелек. Итак, из-за чего вы поссорились?
– Это долгая история.
– Длинная, как Левит? Или как Второзаконие?
– Длинная, как весь Ветхий Завет.
– Тогда ни слова больше.
Битси повернулась к проезжей части и подняла руку. Почти мгновенно рядом с ней материализовалось такси, словно она обладала некой властью над царством этих машин.
– Водитель, – приказала она, – найдите Мэдисон-авеню и поезжайте по ней прямо.
Затем она удобно откинулась на спинку сиденья и замолчала. Мне показалось, что и я должна сделать то же самое. Примерно так же доктор Ватсон хранил молчание, дабы не мешать Шерлоку Холмсу размышлять, применяя знаменитый дедуктивный метод. На Пятьдесят второй улице Битси велела шоферу остановиться.
– А ты сиди и не шевелись, – сказала она мне, выпрыгнула из такси и нырнула в «Чейз Нэшнл Бэнк». Через десять минут она вернулась, и я увидела, что на плечи ей кто-то заботливо накинул свитер, а в руках у нее толстый конверт с деньгами.
– Где ты взяла этот свитер?
– Да они в «Чейзе» что угодно для меня сделают.
Она наклонилась к водителю.
– А теперь, пожалуйста, отвезите нас в «Ритц».
Почти пустой обеденный зал в «Ритце» выглядел по-версальски роскошно и безумно глупо. Так что мы, пройдя через лобби, решили заглянуть в бар. Здесь и освещение было не такое яркое, и само помещение поменьше, и не так много завитушек в стиле Людовика Четырнадцатого. Битси одобрительно кивнула:
– Ну вот, это уже на что-то похоже.
Мы прошли в отдельный кабинет у задней стены бара, и Битси, заказав гамбургеры, жареную картошку и бурбон, выжидающе на меня уставилась.
– Мне не стоит говорить об этом, – сказала я.
– Кей-Кей, эти шесть слов я люблю больше всего.
И я все ей рассказала.
Рассказала, как мы, Ив и я, познакомились с Тинкером в «Хотспот» накануне Нового года, как потом шлялись втроем по городу, как обманным путем проникли в кинотеатр «Капитолий», как ходили на представление в «Чернов». Рассказала, как впервые встретилась с Анной Гранден в клубе «21», как она назвалась крестной матерью Тинкера. Рассказала о той ужасной аварии, о том, как Ив понемногу приходила в себя и выздоравливала; и о том вечере, когда я жарила Тинкеру яичницу и мы сидели с ним на кухне, я тоже рассказала, как и о судьбоносном поцелуе у дверей лифта. Рассказала, как провожала их пароход, отплывающий в Европу, и о письме Тинкера, которое он прислал мне из Бриксхэма. Я рассказала Битси, как своим умением вести умные беседы заработала себе новое, более интересное место работы, а заодно и сумела проникнуть в такие «великосветские» круги, где вращаются Дики Вандервайл, Уоллес Уолкотт и она, Битси Хоутон, урожденная Ван Хьюз.
