Я повернулась и встретилась с ним глазами. Да, он уже довольно далеко прошел по тому трагическому пути, когда человека, некогда лишившегося работы, не берут на работу уже абсолютно нигде; волосы у него были теперь намного длиннее, чем прежде, и он носил плохо ухоженную бородку-эспаньолку, но улыбка была все такой же самоуверенной и взгляд все тот же – неопределенный, блуждающий, – как в те времена, когда нам было по четырнадцать лет.
– Нет, – сказала я. – Извини.
Он встряхнулся. Потом вдруг задумался, склонив голову набок, и воскликнул:
– Слушай, а ведь я тебя знаю! Верно?
– Не думаю. Вряд ли.
– Конечно, знаю, – сказал он уверенно. – Комната 214. Сестра Салли Саламоне. Буква «I» всегда пишется раньше «E» за исключением тех случаев, когда «Е» следует после «С»…[70]
Он засмеялся, вспомнив это школьное правило.
– Вы ошиблись. Приняли меня за кого-то другого, – сказала я.
– Ничего я не ошибся, – возмутился он. – И ты не кто-то другой[71].
– Вот, возьмите, – сказала я, протягивая ему сдачу с доллара.
Он поднял вверх обе руки, как бы слабо протестуя.
– Нет-нет, мне и в голову такое не приходило…
И, рассмеявшись над столь учтивой формой собственного протеста, он отошел от меня и двинулся в сторону Второй авеню.
– Вот в чем проблема для тех, кто родился в Нью-Йорке, – печально заметил старый продавец газет. – У вас нет того Нью-Йорка, где вам есть куда сбежать.
– Кейти Контент слушает.
– Это Кларенс Дарроу.
Машинистки в «Куиггин и Хейл» и не подумали приостанавливать работу, но все же и за стрекотом их машинок я сумела услышать в голосе Ив затаенный смех.
– Когда вы прибыли в город, мисс Дарроу?
– Четыре раза по два десятка и еще семь часов назад[72].
– Как вам Ки-Уэст?
– Забавно.
– Значит, завидовать мне не стоит?
– Разве что капельку. Слушай, у нас сегодня вечером собирается небольшая дружеская компания. И мы оба страшно хотели бы и тебя тоже видеть у нас за столом. Можем мы ненадолго тебя отвлечь и заманить к себе?
– От чего отвлечь?
– Вот и молодец.
В «Бересфорд» я приехала, опоздав на сорок минут.
Как это ни странно, но приходится признать: опоздала я, выбирая, что же мне надеть. Когда мы с Ив жили в пансионе, то частенько менялись одеждой и друг с другом, и с другими девушками с нашего этажа, а в результате в субботу вечером всегда выглядели симпатично. Но когда я съехала из пансиона, то в некотором смысле рассталась с иллюзиями, обнаружив, что вся одежда, предназначенная для веселого времяпрепровождения, принадлежала моим бывшим соседкам. У меня самой имелись в распоряжении только самые утилитарные вещи, весьма, надо сказать, старомодные. Изучая свой гардероб, я вдруг поняла, что моя одежда выглядит столь же уныло, как и те серые простыни, что вечно висят у меня за окном. В итоге мне пришлось остановиться на темно-синем платье, вышедшем из моды года четыре назад, и, вооружившись шкатулкой для рукоделия, еще полчаса потратить на то, чтобы спешно подкоротить подол.
Новый широкоплечий лифтер был мне незнаком.
– Значит, Гамильтон сегодня не дежурит? – спросила я, когда мы начали подниматься.
– Этот парнишка уволился.
– Как жаль!
– А мне нет. Я бы работы не получил, если б он остался.
На этот раз в вестибюле меня поджидала Ив.
– Кейти!
Мы поцеловались, чмокнув друг друга в правую щеку, и она взяла обе мои руки в свои – в точности как Тинкер – и, чуточку отступив назад, осмотрела меня с ног до головы, словно не она, а я только что вернулась после двух месяцев пребывания на пляже.
– Ты отлично выглядишь, – сказала она.
– Ты что, шутишь?
Ив прищурилась и улыбнулась.
Выглядела она и впрямь отлично. Под жарким солнцем Флориды волосы у нее выгорели и были теперь цвета льна, она еще и подрезала их примерно до подбородка, и эта прическа идеально подчеркивала утонченность ее черт. От сардонической летаргии марта не осталось и следа; в глазах Ив опять заблестела проказливая искорка. А у нее в ушах я заметила поразительно красивые серьги с бриллиантами. Они каскадом спускались вдоль стройной шеи, красиво посверкивая на фоне ровного золотистого загара, и у меня не возникло ни малейших вопросов относительно происхождения этих серег: Тинкер полностью воплотил в жизнь предписания врачей относительно благотворного воздействия на Ив пляжей Палм-Бич.
Ив проводила меня в гостиную. Тинкер, стоя возле одного из диванов, вел беседу с неким молодым господином по поводу железнодорожных акций. Ив прервала их разговор и, взяв Тинкера за руку, сказала:
– Ты только посмотри, кто к нам пришел!
