– А ты не сомневайся, – сказала Ив и чокнулась с ним. – Кейти совершенно права. Ты прямо-таки расцвел.
– Это просто потому, что теперь он дважды в день бреется, – сказал Баки.
– Ничего подобного, – бросился на защиту Тинкера Уоллес, – просто… физическая нагрузка всем на пользу.
Ив указала пальцем на Уоллеса, кивнула, явно с ним соглашаясь, и пояснила:
– В Ки-Уэст есть один островок примерно в миле от побережья, так Тинкер по два раза в день плавал туда и обратно.
– И постепенно стал… рыбкой.
– Подумаешь, – Баки вновь попытался перехватить инициативу, – как-то летом он залив Наррагансетт переплыл[74].
Знакомые пятна румянца на скулах Тинкера, похожие на звезды, вспыхнули ярче.
– Этот залив шириной всего несколько миль, – смущенно пробормотал он. – Его совсем нетрудно переплыть, нужно только правильно рассчитать время прилива и отлива.
– А вы, Кейти, – вновь обратился ко мне Баки, – любите подолгу плавать?
– Я плавать вообще не умею.
Все прямо-таки всполошились.
– Как это?!
– Неужели вы не умеете плавать?
– Я даже не знаю, что нужно делать руками, – подтвердила я.
– Но что же с вами будет, если вы в воду упадете?
– Утону, наверное. Как и прочие неспособные плавать предметы.
– Вы что же, в Канзасе выросли? – спросила Висс без малейшей иронии.
– Нет, на Брайтон-Бич.
Возбуждение за столом нарастало.
– Нет, это просто прелесть! – восхитился Баки, словно я сумела взобраться на вершину Маттерхорна[75].
– Неужели вы никогда не хотели научиться? – спросила Висс.
– Я еще и стрелять не умею, – сказала я. – Если уж выбирать, то я бы предпочла научиться стрелять.
Все засмеялись.
– Ну, уж это-то для вас будет проще простого, – подбодрил меня Баки.
– Само собой, на спусковой крючок нажать я сумею, – сказала я. – Однако хотела бы научиться попадать прямо в яблочко.
– Я вас научу, – тут же предложил Баки.
– Нет уж, – заявил Тинкер, который явно почувствовал себя свободнее, когда все отвлеклись от его умения плавать. – В этом отношении, Кейти, тебе подходит только Уоллес.
Уоллес давно уже черенком десертной ложки рисовал на салфетке круги.
– Это правда, Уоллес?
– …Вряд ли.
– Я сам видел, как он с сотни ярдов попадал точно в центр тарелки, – сказал Тинкер.
Я удивленно подняла брови.
– Так это правда или Тинкер все-таки привирает?
– Правда, – сказал Уоллес и застенчиво потупился. – Но, если уж по справедливости… мишень-то была неподвижна.
Когда с ужином было почти покончено, я извинилась и пошла в туалет. К супу подавали очень приятное бургундское, и моя головушка начинала кружиться. Рядом с гостиной имелась небольшая ванная комната, но я, помня об этикете, прошла по коридору дальше, в главный туалет. Достаточно было беглого взгляда на спальню Ив, чтобы понять: одна она больше не спит.
Я пописала, спустила воду и довольно долго стояла у раковины, моя руки, когда появилась Ив. Она подмигнула мне, глядя в зеркало, задрала подол платья и шлепнулась на унитаз, в точности как когда-то в пансионе. Мне на минуту даже стало стыдно, что я мимоходом, но все же сунула нос в их спальню.
– Ну, – застенчиво глянув на меня, спросила она, – и как тебе Уоллес?
– Похоже, он отличный парень.
– Даже больше того!
Она смыла, подтянула чулки и заняла мое место у раковины. На туалетном столике стояла маленькая керамическая сигаретница, и я взяла оттуда сигарету, села на унитаз и закурила, глядя, как Ив моет руки. Мне хорошо был виден шрам у нее на лице, по-прежнему красный и немного воспаленный. Но, по-моему, он ей больше уже не мешал.
– Какие у тебя классные серьги, – похвалила я.
Она с удовлетворением посмотрелась в зеркало.
– Да, правда.
– В общем, Тинкер, по-моему, все делает правильно в отношении тебя.
Ив тоже закурила и швырнула спичку через плечо. Затем, прислонившись к стене, сильно затянулась и с улыбкой пояснила:
– Он мне эти серьги не дарил.
– Тогда кто их тебе подарил?
– Я их просто нашла. На прикроватном столике.
– Черт побери, Ив!
Она снова с силой затянулась и кивнула, подтверждая свои слова.
– Но они же наверняка не меньше десяти тысяч стоят! – сказала я.
– Даже больше.
– Что же они делали на твоем прикроватном столике?
– Лежали, никому не нужные.
Я раздвинула ноги и бросила окурок в унитаз.
– Но самое интересное, – сказала Ив, – что я надеваю эти серьги каждый день с тех пор, как мы вернулись из Палм-Бич, и он ни разу ничего не спросил. Ни разу даже не пикнул, не заблеял как овца.
Я засмеялась. Это было так похоже на старую добрую Иви.
– Значит, теперь эти серьги твои?
Она затушила сигарету прямо в раковине.
– Да. И ты, сестренка, именно так впредь и считай.
С жарким было выпито еще две бутылки бургундского. Впрочем, их с тем же успехом можно было вылить прямо нам на головы. Вряд ли кто-то из сидящих за столом почувствовал вкус вырезки, или ягненка, или что там нам подавали.
